Зачем цветет лори

От его силы в комнате задрожали предметы, и раяна забилась в угол кровати, чувствуя, как все в ней восстает в глубинном неконтролируемом страхе.

Они с Ленаром подъехали тихо и, по своей привычке все и всегда проверять, бесшумно вошли в дом. Ни одна половица не скрипнула под ногой аида, когда он шел по коридору. Даже чуткий Гахар услышал его, лишь когда аид подошел на расстояние удара. Но Лавьер не стал сейчас обсуждать это, он знал, что его стражи — одни из лучших, что вышли из цитадели, просто самым лучшим был сам аид.

Ара на посту не было, и Лавьер недовольно нахмурился. Толкнул дверь в комнату раяны. И от увиденной картины ярость взметнулась в нем столь мощно, что казалось, недостаточно будет просто убить. Чужие руки на ее теле. Губы на ее губах. Пес, который посягнул на собственность аида.

Убить его было мало.

Но, к сожалению, даже сильное и тренированное тело Сумеречного пса было не способно долго выдержать удар темнотой, а Лавьер был слишком взбешен, чтобы придержать силу.

Он никогда не испытывал такой сильной, такой чистой ярости и желания убивать. Ревность… Неконтролируемая злость, разбавленная болью, чувство, которого Лавьер не испытывал никогда и которое сейчас просто выжигало ему нутро.

Раяна жалась на кровати, прижимала к губам свои тонкие побелевшие пальцы, и Лавьер остановился, рассматривая ее. У Оникс из глаз брызнули слезы от боли. Темный дар зацепил ее лишь краем, мазнул тенью, но и этого было достаточно, чтобы голова взорвалась.

Но лишь на миг, наказывать ее аид собирался по-другому.

Он стащил ее с кровати, встряхнул, как котенка.

— Оникс, я говорил тебе, чтобы ты не смела даже смотреть на других мужчин? Говорил?!

— Он пришел… Сказал, что раяна — зло и меня надо убить…

Она снова прижала руки к губам, со страшной ясностью понимая, что она правда — зло. Она проклятая, за которой по попятам идет смерть, чужая смерть. О Небесные Заступники! Так в обители скорби ей было самое место! Ей просто нельзя в мир живых людей, нельзя, потому что из-за нее они умирают!

— Он сказал, что меня нужно убить… — прошептала она.

 — Я просто хотела его остановить!

В дверь втиснулся Гахар, мазнул взглядом по телу Ара.

— Гахар, принеси мой хлыст, — не оборачиваясь, сказал Лавьер.

Оникс испугано забилась. Глаза аида были совершенно темными, на лице побелели скулы. Ярость бурлила в нем, искала выхода, просилась на волю, требовала наказать раяну.