Загадка домашнего привидения

В конце прошлого учебного года в отношениях Андрея и Светланы наметился, по словам Темыча, «положительный сдвиг», и дело вроде бы даже шло к свадьбе. Однако потом они вновь рассорились. Андрей Станиславович уже который месяц ходил какой-то потерянный, что вызывало большое сочувствие у всего класса, кроме, разумеется, Моей Длины. Школьникова вообще была убеждена, что Светлана не пара Андрею. «Ему, — повторяла она, — нужна умная заботливая жена с положением в обществе». Поэтому Моя Длина в последнее время проявляла на уроках истории особенную активность.

Вот и сейчас, едва Андрей Станиславович появился в классе, Школьникова приняла очень соблазнительную, по ее мнению, позу. Выставив вперед грудь, она постаралась сесть так, чтобы была видна ее новая майка с надписью «Джанни Версаче».

— Школьникова! Сядь нормально! — тут же смущенно отвел глаза учитель.

— Как скажете, Андрей Станиславович, — Моя Длина мигом села как примерная первоклассница. — Ваше слово вообще для меня закон.

— Начинается, — шепнула Катя на ухо Тане.

— Машка! Кончай свои штучки! — бестактно выкрикнул с задней парты Марат Ахметов.

Моя Длина, сжав кулаки, кинулась к обидчику. Но на полпути ее остановил окрик Андрея Станиславовича:

— Сядь, Школьникова!

— Ну, если вы так хотите… — грозя исподтишка Ахметову увесистым кулаком, Школьникова вернулась за парту.

Наконец класс затих.

— Итак, война североамериканских колоний за независимость, — произнес Андрей Станиславович.

— Североамериканские колонии — это Штаты, да? — усиленно строя учителю глазки, проворковала Моя Длина.

— Именно, — сказал Андрей Станиславович.

— Обожаю Штаты! — не унималась та. — Кстати, мы с матерью этим летом в Нью-Йорк собираемся.

— Фигня твой Нью-Йорк! — тут же откликнулся с задней парты Марат Ахметов. — Мой папаша недавно ездил, ему не понравилось.

— Много он понимает, папаша твой, — огрызнулась Школьникова.

— Это, выходит, ты моего предка не уважаешь? — грозно двинулся к ней с задней парты Марат.

— Ахметов! На место! — прикрикнул Андрей Станиславович.

— Нет, — заупрямился тот. — Пусть эта тыдра сначала мне объяснит, что имеет против моего предка.

Моя Длина, исторгнув вопль, который сильно смахивал на воинственные завывания североамериканских индейцев, бросилась на обидчика. Но еще раньше к нему подлетел Пашков.

— А ну повтори, кто тут тыдра? — потряс он хилым кулаком перед носом здоровяка Ахметова.

— Уйди, малявка, — с удивлением посмотрел на него Марат.

— Извинись перед Машкой! — потребовал Пашков.