Загадка домашнего привидения

— Камикадзе, — испуганно вжав голову в плечи, прошептал Тема.

— Придется помочь Пашкову, — выскочил из-за парты в проход Женька.

— Ребенок, — отодвинула Пашкова в сторону Моя Длина. — Я сама ему врежу.

Ахметов успел пригнуться. Кулак Моей Длины ударил по плечу некстати подоспевшего Андрея Станиславовича.

— Однако, — усмехнулся в пшеничные усы он.

— Андрей Станиславович! — горестно воскликнула Школьникова. — Я не хотела.

— Ладно, Школьникова, садись, — почему-то глядел себе под ноги учитель.

Школьникова, про себя проклиная Марата, поплелась на место.

По классу разносились смешки.

— Может, все-таки разрешите мне начать урок? — с подчеркнутой вежливостью осведомился у класса Андрей Станиславович.

— А ну, тихо! — решила помочь ему Моя Длина.

— Ты Андрею Станиславовичу не жена, чтобы тут распоряжаться! — мстительно выкрикнул с задней парты Марат Ахметов.

Девятый «В» сотряс новый взрыв хохота. Школьникова снова попыталась проучить Ахметова, но классный руководитель ей не позволил.

— А ты, между прочим, Марат, перед Машкой так и не извинился за тыдру, — снова возник Пашков.

— Слушай, не лезь в чужие разборки, а? — похлопал его отеческим жестом по плечу Ахметов.

— Сядь, Пашков! — уже терял терпение Андрей Станиславович.

Три минуты спустя, наконец, воцарилась полная тишина. Классный руководитель принялся рассказывать о войне за независимость. Моя Длина, несколько придя в себя, вновь начала строить глазки любимому учителю. Однако она понимала, что для успеха этого недостаточно.

Вот если бы задать Андрюше какой-нибудь умный вопрос по теме… Однако Моя Длина ничего не знала о войне североамериканских штатов за независимость. Поэтому ей оставалось лишь слушать, время от времени показывая Андрею Станиславовичу, сколь она восхищена уроком.

Так длилось до той поры, пока любимый учитель не упомянул на свое несчастье генерала Джорджа Вашингтона, под командованием которого североамериканские колонисты и добились независимости от британской короны. О Джордже Вашингтоне Моя Длина знала.

Его изображение красовалось на однодолларовых купюрах. Мама Моей Длины по поводу портретов на долларах даже как-то сказала дочери, что, чем главней президент, тем на более крупной купюре помещено его изображение. «Но тогда, — перестав слушать любимого учителя, начала размышлять Школьникова, — выходит, что Франклин главнее? А у Андрюши получается, будто независимость Штатов началась с Вашингтона. Вот об этом-то я сейчас и спрошу».