Загадка Эндхауза

Ведь обещали же, клялись, негодяи!

– А! Речь идет о туалете! Так нынче будут танцы?

– Ну да! И мы пойдем танцевать сразу же после фейерверка. То есть я так предполагаю, – закончила она упавшим голосом.

А через минуту она снова хохотала.

– Никогда не вешать носа. Вот мой девиз. Не думай о беде, и никакой беды не будет. Я сегодня опять взяла себя в руки. Буду радоваться и веселиться.

На лестнице послышались шаги. Ник обернулась.

– А вот и Мегги. Знакомься, Мегги, это сыщики, которые оберегают меня от таинственного убийцы.

Мы пожали друг другу руки, и по совету Ник Мегги повела нас в гостиную. Она мне понравилась с первого взгляда. Я думаю, меня особенно привлек ее спокойный, рассудительный вид. Тихая девушка, красивая, но не на нынешний лад и, уж конечно, никак не шикарная. На ней было черное старенькое вечернее платье. Мегги не была знакома с ухищрениями косметики; ее голубые глаза смотрели открыто, голос звучал приятно и неторопливо.

Она заговорила первая:

– Ник рассказала мне поразительные вещи.

В голосе девушки отчетливо звучало недоверие. Взгляд, который она устремила на Пуаро, едва ли мог польстить моему другу. Я подумал, что девушкам вроде Мегги иностранцы всегда внушают подозрение.

– И тем не менее я уверяю вас, мисс Бакли, все это правда, – негромко ответил Пуаро.

Она промолчала, но на ее лице оставалось прежнее выражение недоверия.

– Ник сегодня сама не своя. Не могу понять, что с ней творится, – сказала Мегги через некоторое время. – Она какая-то одержимая. К беде такое веселье.

От этих слов по спине у меня забегали мурашки. Что-то в ее интонации поразило мой слух.

– Вы шотландка, мисс Бакли? – не удержавшись, спросил я.

– Мама была шотландка, – ответила она.

Я заметил, что Мегги смотрит на меня гораздо милостивее, чем на моего друга, и подумал, что моим словам она придает больше значения.

– Ваша кузина держится превосходно, – сказал я.

– Да, наверно, только так и можно, – ответила Мегги. – То есть я хочу сказать, что совершенно незачем выставлять напоказ свои чувства. Только расстроишь всех. – Она помолчала и добавила тихо: – Я очень люблю Ник. Она всегда была так добра ко мне.

На этом наш разговор оборвался, ибо в комнату вплыла Фредерика Райс. На ней был небесно-голубой туалет, в котором она выглядела необычайно хрупкой и воздушной.