— У меня одно замечание, Андрей Станиславович: когда будете в другой раз создавать атмосферу какой-нибудь битвы, постарайтесь немного потише.
И Михаил Петрович вышел из класса. Андрей Станиславович несколько раз чихнул в свой огромный платок, затем сурово оглядел подопечных.
— Обсуждать с вами этот случай не буду, — медленно произнес он, — но если еще раз такое повторится, пеняйте на себя. Ладно, — взглянул он на часы. — Пол-урока у нас еще есть. Давайте быстро за дело.
— Ой, Андрей Станиславович, — сняв залитую тухлой водой куртку, уже чувствовала себя вполне нормально Моя Длина.
— Расскажите про жен декабристов. Там такая любовь обалденная.
— Всему свое время, Школьникова, — ответил учитель. — Сначала поговорим о характере их политической борьбы.
— Ой, это тоже так интересно! — не сводила с него глаз Моя Длина. «Хорошо, что у меня порошочек еще остался, — добавила она про себя. — Завтра его как-нибудь да подсыплю».
Андрей Станиславович начал урок. В это время Пашков явственно ощутил, что больше в классе сидеть не может.
Дело в том, что перед уроками его мучила жажда и по дороге в школу он уже выпил целую бутыль «пепси-колы». Литр витаминного напитка оказался для организма Пашкова определенно лишним.
— В царское время декабристов официальная история осуждала, — говорил тем временем Андрей Станиславович. — После Октябрьской революции их, наоборот, превратили едва ли не в святых. А в действительности они просто боролись за политическую власть. И я хотел бы, чтобы мы с вами попробовали вообразить…
— Андрей Станиславович! — перебил учителя возглас Пашкова.
— Не могу!
Пролетев с последней парты через весь класс, Лешка пулей вынесся в коридор.
— Что это с ним? — проводил его удивленным взглядом классный руководитель.
— Нормальное дело, — отозвался будничным тоном Марат Ахметов. — Это же надо столько воды выдуть. Теперь весь урок избавляться будет.
— И поделом, — свирепо пробормотала Моя Длина.
Тут Лешка вернулся обратно. Класс грохнул.
— Ну, что, любитель витаминов, урок начать можно? — усмехнулся в пшеничные усы Андрей Станиславович.
— Запросто, — заметно приободрился после кратковременной отлучки Пашков.
— В общем, мне бы для начала хотелось, — дождался, пока Лешка сел, Андрей Станиславович, — чтобы мы с вами пофантазировали. Конечно, для истории, строго говоря, сослагательного наклонения не существует, но все-таки давайте себе представим, какой могла бы стать эпоха Александра Первого без декабристов.
