Загадка школьного подвала

 — Помяните мое слово: его ждет крупное будущее.

Если, конечно, Лешенька жив сегодня останется, — шепнула Катя на ухо Тане, и обе девочки отошли подальше от авангардной скульптуры.

— Давай, дерзай, Пашков, — подбодрил Арсений Владимирович. Ему по-прежнему не хотелось упускать статую на сторону. — Как в старой хорошей песне поется: «Молодым везде у нас дорога».

И писатель Горький сказал, что безумству храбрых поем мы славу, — подхватил басом — профундо Роман Иванович.

Вот именно, что безумству, — посмотрел Темыч на Олега и Женьку.

Олег, едва взглянув на Лешку, беспомощно развел руками. Пашков, окрыленный всеобщим вниманием, сейчас был неуправляем.

Значит, так, — начал распоряжаться он. — Ты, Олесь, беги со своими помощниками вон туда, — указал он на первую ступеньку узкой лестницы.

Полегче на поворотах, парень, — смерил его тяжелым взглядом Убейволк. — Мы с тобой на брудершафт не пили. И я всяким соплякам тыкать себе не позволю.

— Помолчи, Олесь, — вмешался Ахметов — старший.

Главный охранник вынужден был умолкнуть.

Давай, Олесь, действуй, — продолжал командовать Пашков. — Значит, мы разом на счет «три» подхватываем композицию и кладем ее на перила. Дальше она заскользит как по маслу. А на втором этаже мы ее опустим. Там уже никаких трудностей не предвидится.

Вот, Петрович, — с довольной улыбкой обратился к своему непосредственному начальству Арсений Владимирович. — Не зря я с ними ОБЖ занимаюсь.

Если кто хочет покончить с жизнью, то можно, — прошептала Катя на ухо Тане.

— Господи, — тоже шепотом произнесла Таня. — Только бы Лешку опять расчеты не подвели.

Лешка, распределив рабочую силу вокруг авангардного произведения, начал медленно считать:

— Раз. Два. Два с половиной…

В вестибюле, несмотря на большое скопление народа, повисла напряженная тишина. Лешка обвел сияющими глазами присутствующих и, остановив взор на Моей Длине, наконец скомандовал:

Статуя взмыла в воздух.

Осторожненько, осторожненько опускай! — вклинился скульптор.

Спокуха, дядя Коля, — уже был со всеми запанибрата Пашков. — Олесь! Слушай мою команду! Сейчас на новый счет «три» мы толкаем эту штуку вперед, а вы тянете на себя.

Это не штука, а произведение искусства! — возник тщеславный Николай Михайлович.

Слушай, Колька, не мешай парню работать, — осадил его Ахметов — старший.