Вы, конечно, помните мои слова о том, что следует опасаться людей, которые говорят неправду?
– И тем не менее, – воскликнул я с возмущением, – после этого вы предъявили мне два довода, почему мисс Ховард не могла бы совершить это преступление!
– И очень хороших довода, – заявил Пуаро, – так как долгое время они являлись для меня камнем преткновения, пока я не вспомнил одно крайне важное обстоятельство, что Алфред Инглторп – ее кузен. Мисс Ховард не могла совершить преступления в одиночку, но это не означало, что она не могла быть сообщницей.
К тому же эта ее преувеличенная, неистовая ненависть! Ею прикрывались совершенно противоположные эмоции. Между ними, несомненно, существовала любовная связь еще задолго до того, как Алфред Инглторп появился в Стайлз-Корт. Еще тогда они составили свой отвратительный заговор, по которому он должен был жениться на этой богатой, но довольно глупой старой леди, склонив ее завещать ему все свои деньги. Совершив это умно спланированное и крайне гнусное преступление, они, вероятно, покинули бы Англию и жили бы где-нибудь вместе на деньги своей несчастной жертвы.
Они очень коварная и беспринципная пара! В то время как Алфред находился под подозрением, мисс Ховард потихоньку вела подготовку к иной dénouement.[62] Она приехала из Миддлингхэма, имея в запасе кое-какие предметы. Ее никто не подозревает, никто не обращает на нее внимания; она свободно передвигается по всему дому. Поэтому в удобный момент в комнате Джона прячет бутылочку от стрихнина и пенсне, а на чердаке – черную бороду.
Потом сама же и позаботилась, чтобы эти вещи были своевременно обнаружены.
– Не понимаю, почему они хотели свалить вину на Джона, – заметил я. – Ведь намного легче было бы опорочить Лоуренса.
– Да, пожалуй, но не так надежно. Все улики против Лоуренса – результат чистой случайности. Должно быть, это порядком раздражало интриганов.
– Однако поведение Лоуренса было довольно странным, – задумчиво произнес я.
– Да, но вы, конечно, знаете, чем это было вызвано?
– Нет.
– Вы не поняли, что он предполагал, будто это преступление совершила мадемуазель Цинтия?
– Нет! – с удивлением воскликнул я. – Это… это же невероятно!
– Нисколько. У меня тоже возникла подобная мысль. Я думал об этом, когда задавал мистеру Уэллсу вопрос о завещании. Подозрениям в ее адрес способствовали и порошки бромида, которые она готовила для миссис Инглторп, и ловкое перевоплощение в мужчину во время маскарадных вечеров, как нам рассказала Доркас.
