Откровенно говоря, против нее было больше улик, чем против кого-либо другого.
– Вы шутите, Пуаро!
– Нет. И я скажу вам, что заставило мсье Лоуренса побледнеть, когда он вместе со всеми вошел в комнату матери в ту трагическую ночь и увидел ее лежащей с явными признаками отравления. Глянув через ваше плечо, Лоуренс заметил, что дверь в комнату Цинтии не заперта на засов.
– Но он же сам сказал, что дверь была закрыта на засов! – возразил я.
– Совершенно верно, – сухо согласился Пуаро. – Именно это и подтвердило мои подозрения, что дверь не была на засове.
Мсье Лоуренс просто пытался выгородить мадемуазель Цинтию.
– С какой стати?
– Да потому, что он в нее влюблен!
Я засмеялся:
– Ну, Пуаро, тут вы очень ошибаетесь! Как мне известно, он не только не влюблен в нее, но она ему определенно не нравится.
– Кто это вам рассказал?
– Сама Цинтия.
– La pauvre petite![63] И она была этим озабочена?
– Нет! Сказала, что ей это совершенно безразлично.
– Значит, далеко не безразлично, – заметил Пуаро.
– Вот такие они… les femmes![64]
– То, что вы говорите о Лоуренсе, для меня просто удивительно, – заметил я."
"– Почему? Это же было совершенно очевидно. Разве мсье Лоуренс не делал кислую мину всякий раз, когда мадемуазель Цинтия беседовала или смеялась с его братом? Он вбил в свою длинную голову, что мадемуазель Цинтия влюблена в мсье Джона. Когда Лоуренс вошел в комнату матери, он, конечно, понял, что она отравлена, но тут же пришел к поспешному и совершенно неверному выводу, будто мадемуазель Цинтии об этом что-то известно.
Он чуть не пришел в отчаяние и тут же раздавил башмаком кофейную чашку, так как помнил, что Цинтия заходила накануне вечером к его матери. Мсье Лоуренс решил, что не должно быть никакой возможности провести анализ содержимого этой чашки, и принялся усердно и абсолютно бесполезно твердить, что его мать умерла «естественной смертью».
– А при чем тут «еще одна кофейная чашка»? – поинтересовался я.
– Видите ли, я был почти уверен, что ее спрятала миссис Кавендиш, но мне было необходимо удостовериться. Мсье Лоуренс даже не подозревал, что я имел в виду, но, поразмыслив, пришел к выводу, что если найдет эту чашку, то с его любимой будет снято подозрение. И он был совершенно прав!
– Еще одно. Что значили предсмертные слова миссис Инглторп?
– Они, конечно, были обвинением в адрес ее мужа.
– Господи, Пуаро! – вздохнул я с облегчением.
