И на каминной доске чашка с наполовину выпитым кофе, очевидно, мистера Лоуренса. А та, что на подносе?
– Джона Кавендиша. Я видел, как он ее туда поставил.
– Хорошо. Одна, две, три, четыре, пять… А где в таком случае чашка мистера Инглторпа?
– Он не пьет кофе.
– Все объяснено. Один момент, друг мой!
С величайшей осторожностью Пуаро взял (предварительно попробовав содержимое) по одной-две капли из каждой чашки, разлил их по разным пробиркам, закрыл и спрятал. Я с любопытством наблюдал, как менялось выражение его лица.
Оно было то полуозадаченное, то полууспокоенное.
– Bien, – сказал он наконец. – Совершенно очевидно! У меня была одна мысль… но я явно ошибался. Да, вообще ошибся. И все-таки это странно. Но неважно… – И, пожав плечами характерным для него жестом, отбросил беспокоившую его мысль.
Я хотел сказать, что его навязчивая идея насчет кофе с самого начала обречена на провал, но придержал язык. В конце концов, хоть знаменитый сыщик и постарел, в свое время он был великим человеком.
– Завтрак готов, – объявил Джон Кавендиш, входя из холла.
– Вы позавтракаете с нами, мсье Пуаро?
Пуаро принял приглашение. Я наблюдал за Джоном. Он уже почти вернулся к своему привычному состоянию. Шок от событий предыдущей ночи почти прошел благодаря его уравновешенному и спокойному характеру. В отличие от брата он не обладал буйным воображением, которого у Лоуренса было, пожалуй, больше чем достаточно.
С раннего утра Джон трудился, отправлял телеграммы (одну из первых Эвлин Ховард), готовя сообщения для газет и вообще занимаясь печальными обязанностями, которые обычно связаны со смертью в семье.
– Могу я узнать, как идут дела? – поинтересовался он. – Подтверждают ваши расследования, что моя мать умерла естественной смертью… или… или мы должны быть готовы к худшему?
– Я полагаю, мистер Кавендиш, – мрачно отозвался Пуаро, – что лучше не успокаивать себя ложными надеждами. Вы могли бы сообщить мне точку зрения других членов семьи?
– Мой брат Лоуренс убежден, что мы поднимаем шум из ничего.
Он считает, будто все указывает на то, что это паралич сердца.
– В самом деле? Очень интересно… очень интересно, – тихо пробормотал Пуаро. – А миссис Кавендиш?
Небольшое облачко прошло по лицу Джона.
– У меня нет ни малейшего представления о том, какова в этом вопросе точка зрения моей жены.
Последовала неловкая пауза. Джон прервал ее, произнеся с некоторым усилием:
– Я вам говорил, не так ли, что мистер Инглторп вернулся?
Пуаро кивнул.
