– Этого я не знаю! Без сомнения, какой-то документ, а возможно, клочок бумаги, который видела Доркас в руках миссис Инглторп после полудня. И я… – Гнев Пуаро вырвался наружу. – Жалкое животное! Я не мог догадаться! Вел себя как сумасшедший! Я не должен был оставлять этот портфель здесь. Нужно было унести его с собой. Ах! Трижды глупец! А теперь улика исчезла. Она уничтожена… или нет? Может быть, еще есть шанс?… Мы не должны оставить ни одного камня неперевернутым… – И он как безумный выскочил из комнаты.
Придя в себя, я решил последовать за ним, но к тому времени, когда выбежал на лестницу, Пуаро уже не было видно.
Мэри Кавендиш, стоя там, где лестница раздваивалась, смотрела вниз, в холл, в том направлении, где исчез детектив.
– Что случилось с вашим экстраординарным другом, мистер Гастингс? Он только что промчался мимо меня, словно обезумевший бык.
– Он чем-то очень расстроен, – заметил я нерешительно, не зная, насколько, по мнению Пуаро, могу быть откровенным. Увидев слабую улыбку на выразительных губах миссис Кавендиш, я постарался сменить тему: – Они еще не встретились, не так ли?
– Кто?
– Мистер Инглторп и мисс Ховард.
"
"Мэри посмотрела на меня довольно странным взглядом:
– Вы думаете, произойдет нечто ужасное, если они встретятся?
– Гм… а вы разве так не думаете? – отреагировал я, захваченный врасплох.
– Нет. – Она спокойно улыбалась. – Я хотела бы посмотреть хорошую ссору. Это очистило бы воздух. В настоящее время мы все так много размышляем и так мало говорим.
– Джон так не думает, – заметил я. – Он считает, что их надо держать подальше друг от друга.
– О-о!.. Джон!..
Что-то в ее тоне возмутило меня.
– Старина Джон – очень хороший парень! – воскликнул я с жаром.
Минуту-другую Мэри изучающе, пристально смотрела мне в глаза, а затем, к моему величайшему удивлению, сказала:
– Вы очень лояльны к вашему другу. И за это мне нравитесь.
– Разве вы не мой друг?
– Я очень плохой друг, – ответила она.
– Почему вы так говорите?
– Потому что это правда.
Один день я очаровательна с моими друзьями, а на следующий совершенно о них забываю.
Не знаю, что именно меня вынудило, но я был уязвлен ее словами и глупейшим образом бестактно заявил:
– Однако вы, похоже, неизменно очаровательны с доктором Бауэрштейном, – и сразу же пожалел о своей несдержанности.
Ее лицо стало совершенно непроницаемым. У меня было такое впечатление, будто стальной занавес закрыл меня от этой женщины.
