Не сказав больше ни слова, она повернулась и стала быстро подниматься по лестнице, а я остался стоять как идиот, глупо глядя ей вслед.
Я пришел в себя, услышав ужасный шум внизу – что-то, громко объясняя, кричал Пуаро. Меня раздосадовала мысль, что вся моя дипломатия оказалась напрасной. Похоже, мой друг сообщил конфиденциальные сведения всему дому. Это заставило меня усомниться в его рассудительности, и я с сожалением подумал, что в моменты возбуждения он склонен терять голову. Я быстро спустился по лестнице.
При виде меня Пуаро сразу же успокоился. Я отвел его в сторону.
– Дорогой мой, разумно ли это? Что вы делаете? Вы ведь не хотите, чтобы наши сведения стали достоянием всего дома? Собственно говоря, вы играете на руку преступнику!
– Вы так думаете, Гастингс?
– Я в этом уверен.
– Ладно, ладно, друг мой! Я буду руководствоваться вашими советами.
– Хорошо, хотя, к сожалению, теперь уже слишком поздно.
– Конечно.
Он выглядел таким удрученным и сконфуженным, что мне стало жаль его, несмотря на то что высказанный мною упрек я считал справедливым и уместным.
– Ну что же, пойдемте, друг мой! – предложил наконец Пуаро.
– Вы здесь все закончили?
– Да, на данный момент. Вы пойдете вместе со мной до деревни?
– Охотно!
Он взял свой маленький чемоданчик, и мы вышли через французское окно гостиной. Цинтия Мёрдок как раз входила в комнату, и Пуаро, пропуская ее, шагнул в сторону.
– Извините, мадемуазель, одну минутку!
– Да? – повернулась она, вопросительно взглянув на него.
– Вы когда-нибудь готовили лекарства для миссис Инглторп?
– Нет, – ответила Цинтия и слегка вспыхнула.
– Только ее порошки?
Румянец на щеках Цинтии стал гуще.
– О да! Однажды я приготовила для нее снотворные порошки.
– Вот эти? – Пуаро вынул пустую коробочку из-под порошков.
Она кивнула.
– Вы могли бы сказать, что это было? Сульфонал? Веронал?
– Нет, бромид.
– О! Благодарю вас, мадемуазель. Всего доброго!
Быстро удаляясь от дома, я с удивлением поглядывал на Пуаро.
Мне и раньше доводилось замечать, что, когда он бывал возбужден, глаза его становились зелеными, как у кошки. Сейчас они сверкали, словно изумруды.
– Друг мой, – заговорил наконец Пуаро. – У меня появилась идея. Очень странная идея, возможно, абсолютно невероятная. И все-таки… она подходит!
Я пожал плечами и про себя подумал, что слишком уж он увлекается своими фантастическими идеями. А в данном случае все так ясно и понятно.
