Загадочный пациент

У меня же жизнь сорвалась вниз, словно забрали страховку и я лечу в обрыв, могу разбиться насмерть. В ушах свистит ветер.

Не осталось ни одной ниточки за которую можно зацепиться.

- За что? – по щекам текут слезы, жутко хочу вцепиться в его гладковыбритое лицо, выцарапать глаза. Этот красивый человек не благородный принц, а беспринципный убийца.

- Он убил ребёнка моих друзей и человека, который был мне как отец… - выражение лица Майлза меняется, наполняется чёрной ненавистью. Даже глаза темнеют. Он с силой стискивает челюсть до хруста зубов.

- Вы ошиблись. – хлестко, уже более истерично бросаю я, отодвигаясь от него по двум причинам: боюсь, что сделает мне больно, и мне противно быть рядом с ним. – Мой брат был замечательным и очень добрым человеком. У него был фонд помощи старикам… Он всегда помогал всем.

- Этот фонд чистая липа…Он отмывал деньги, заработанные на продаже оружия в этом фонде. – гортанный смешок вырывается из его груди. – У нас есть доказательства всех его темных делишек.

- Любые доказательства можно подделать! – притягиваю колени к себе, обнимаю их, как делала это в детстве. Не поверю не единому слову. Кому я должна поверить? Незнакомым людям или своим воспоминаниям? Я помню только хорошее. Даже, если бы он был плохим человеком – я бы все равно его любила. Он моя кровь.

- Колибри. – Майлз выдыхает и закрывает глаза, старается, чтобы его голос был мягче.

А меня не остановить. Вскакиваю, вою как зверь, пытаюсь ударить Майлза, сделать ему больно, всадить в него что-нибудь острое, чтобы убить.

Он не сопротивляется, не прикрывается от моих ударов. Молчаливо терпит. Да и я только выпускаю пар, мои удары не могут принести ему боли. Себе делаю больнее.

А я неистово бью, стираю кожу с костяшек пальцев, даже чувствую запах горелой кожи. Не могу успокоиться.

Безнадежность. Никакого света в конце туннеля.

Майлз перехватывает мои руки, делает подсечку и сбивает меня с ног. Оказываюсь на диване под ним, устроившегося у меня между ног.

- Успокойся. – говорит он в самое ухо, чувствую его дыхание на моей шее, оно щекочет нежную кожу. – Поранишь себя, моя птичка. На сегодня ты, итак, достаточно поранилась.

Пытаюсь пнуть его, извиваюсь, но лишь трусь о его тело. Соски каменеют, реагирую на исходящий от него жар. Замираю, стараясь отогнать наваждение.

Он почти нежно проводит рукой по моим волосам, после чего накрывает губами мои губы.