Загадочный пациент

Старый хер вцепился в девчонку, не захочет ее отпускать.

- Я не знал, что у Рамазана была сестра. – говорю вслух то, о чем давно думал. Я знал об этом сукине сыне все, а о сестре – ничего. Кого он трахал, я знал по именно, а родную кровь не узнал.

- Он никогда не афишировал свою семью, не хотел, чтобы стервятники слетались. Она знает – кто убил ее брата?

- Догадывается. – мы встречаемся взглядами, думая об одном и том же. Три года назад Лука лично утяжелил голову Рамазана тремя свинцовыми пулями, отправляя его в ад.

Видит Бог он заслуживал и более жестокой смерти.

- И сейчас она в моем доме, где моя дочь и жена. - он слегка наклоняет голову в бок, ситуация ему явно не нравится. – Ты не хочешь отдать ее Алиеву, на черта она тебе?

И я задаюсь этим вопросом, зачем мне проблемная баба, у которой явные проблемы с головой. Днем Аня, вечером Яна. Днем она кусается и брыкается, а вечером ластится как кошка. Мне нравится нежная Веснушка по имени Яна, у меня стоит колом от одного взмаха ее ресниц.

- Окончательное твоё решение?

-Да.

- Лука больше не требует объяснений, потирает виски. Сейчас в его голове с бешеной скоростью принимаются решения. Мы ровесники, но он всегда выступает в роли старшего брата, того, за кем последнее слово.

- Она не похожа на брата, и о делах их не знает ничего. – спокойно выдыхаю дым. Встаю и доливаю себе еще порцию виски. – У Алиева в подчинении живой ассасин.

- Я слышал. Парни наводят справки, откуда он у него. И сколько еще таких. – Лука закатывает рукава рубашки.

– Не думай пока об этом, займись своим здоровьем, наберись сил.

- Найди мне психолога.

- Давно хочу. Тащишь в дом всякую гадость. – друг усмехается, вытягивая ноги. За последние три года он стал мягче. Нет, не слабее, мягче. Семейная жизнь обуздала дикого зверя. Раньше он бы вгрызся в меня за такое, а сейчас даже шутит. От этого Дьявола ничего не укроется, он знает кому именно нужен врач, но и здесь благоразумно ничего не добавляет.

Невольно усмехаюсь. Три года назад никогда бы не поверил, что Лука Гроссерия будет заботливым папочкой, а я посажу девушку на цепь.

Осушаю еще один бокал виски.

Меня не покидало чувство дикого одиночества и несправедливости. После аварии внутри еще бурлил адреналин, мешая все чувства, превращая их в винегрет, но сейчас, когда я осталась одна – все навалилось…

В больнице удавалось держаться только от мысли, что вот-вот все закончится, брат объявится и вправит отцу мозги. Может по-детски, наивно, но это помогало мне.