На твоем месте, малыш, я бы об этом не беспокоился. Она пошла на все, чтобы заполучить тебя — вряд ли теперь ей захочется, чтобы правда вышла наружу. Нет, она никогда не сознается, что поступила неправильно.
— Ты думаешь, она нарушила закон?
— А вот это меня не касается. При помощи денег она всегда добивалась того, чего хотела. Просто мне это было не нужно.
— Вот тот-то и оно, — вздохнул Алекс, потянувшись за пачкой сигарет, лежавшей на столе. — Теперь нас уже двое.
— Двое?
— Я и Кэролин. Через несколько лет она привела в дом маленькую девочку.
Правда, на этот раз она не стала выдавать ее за своего ребенка. Но и удочерять тоже не стала. Она всегда повторяла, что одинокие женщины не могут себе позволить приемных детей, но я ей не верил. Если Салли захочет, она сделает все, что угодно.
— Но при этом ей нужно хорошо раскошелиться, — заметил Кинкейд. — Кстати, малыш, как тебя зовут?
— Алекс. Александр Макдауэлл.
Кинкейд печально покивал головой.
— Мы собирались назвать нашего сына Сэмюэлом.
Сэмюэлом Кинкейдом.
— Хорошее имя, — сказал Алекс.
— Да.
Спустя пять недель Алекс покинул дом Джона под именем Сэмюэла Кинкейда.
Раствориться в людском море оказалось легче легкого. Джон Кинкейд не отличался особой щепетильностью, присущей Макдауэллам, поэтому он снабдил Алекса документами, нужными для того, чтобы начать жизнь заново. Не задавая лишних вопросов, он вручил Сэму блок сигарет, сто баксов и взял с него обещание обращаться за помощью, если в том возникнет нужда."
"Больше он Джона не видел, но это не имело значения.
Теперь у него была своя собственная жизнь. Он впервые ощутил вкус свободы.
Конечно, суровая реальность давала о себе знать, ведь теперь некому было выручать его из беды, никто не оплачивал его прихоти. И Алексу это чертовски нравилось. Он колесил по Европе, пробуя силы то здесь, то там. За восемнадцать лет кем он только не был: и угонщиком машин, и студентом, и брокером, и тренером на лыжных курортах, и жиголо, и плотником. Он был сильным и выносливым, у него было собственное понятие о чести, а главное — он был сам по себе и ни в ком и ни в чем не нуждался.
До тех пор, пока не узнал, что Салли Макдауэлл находится при смерти.
Его забавляло то, каким образом эта весточка дошла до него. Он никогда не считал себя суеверным человеком, но здесь он ощутил руку судьбы.
При всем своем богатстве, Макдауэллы не любила огласки. Алекс намеренно держался в стороне, не проявляя никакого интереса к их жизни.
