Мужская рука удерживала ее ладонь, а сам он так тесно прижался к ее телу, что, казалось, она чувствует его прикосновение даже через старую майку и свободные джинсы.
— Алекс, прошу тебя… — Кэролин сама не понимала, о чем его просит.
— Вот уже дважды ты пыталась меня убить, — прошептал он у самых ее губ. — Не могу сказать, что я этого не заслужил. Кажется, мне нравится подталкивать тебя к самому краю.
— Это может быть очень опасным, — прошептала она.
— Вовсе нет, — его губы коснулись ее рта на такой краткий миг, что Кэролин засомневалась, произошло ли это на самом деле.
— Я всегда знаю, когда надо остановиться.
Он прижался губами к ее шее, там, где крохотным молоточком билась голубая жилка, и нежно лизнул ее, словно пробуя на вкус.
— Я тебе не верю.
— Ты никогда мне не веришь, — он покрывал поцелуями основание ее шеи, и все это время ее рука лежала на его обнаженном бедре. — Тебе нравится думать, что я самозванец и лжец, ведь в этом случае тебе нечего бояться. И не имеет значения, сколько доказательств мне нужно представить, чтобы ты, наконец, признала истину.
Нравиться тебе это или нет — это я, Кэролин. Друг твоего детства, твой юный мучитель. Твоя первая любовь, и я вернулся, чтобы ты снова стала моей.
Она отчаянно пыталась собрать мысли воедино.
— Мечтай больше!
— Я так и делаю, — он принялся ласкать ее шею с другой стороны, пробуя на вкус, покусывая, покрывая легкими поцелуями, и Кэролин поняла, что судорожно сжимает его бедро, стараясь прижаться к нему, как можно крепче.
— У тебя нет выхода, Кэролин. Ведь я твой самый сладкий сон и самый ужасный кошмар — все в одном. Ты просто представь себе, что это — твое покаяние, расплата за грехи.
— Но что я должна сделать?
— Лечь со мной в постель.
— Я не хочу… — его губы накрыли ее рот, подавив звуки протеста.
И тогда в приступе какого-то оцепенелого, отчаянного ликования, она вдруг поняла, что хочет этого всеми силами души.
Глава одиннадцатая
Только сейчас она поняла, что в комнате звучала музыка.
Что-то из блюза, его негромкий медлительный звук плыл в воздухе легкой струйкой дыма. Кэролин застыла, она словно перенеслась в другое место, в другое время, и оказалась в плену его голубых глаз и своих юных фантазий.
— Может, не нужно…
Он закрыл ей рот рукой.
— Вот так, — сказал он. — Мне вовсе не хочется, чтобы ты закрыла глаза и забыла обо всем на свете. — Его руки скользнули ей под майку, и она поежилась, ощутив, как его холодные пальцы коснулись спины.
