— Едва нам задание не сорвали — нам «языка» взять надо.
— Какой к черту «язык», они по нашим огонь ведут. Постреляем всех — и дело с концом.
— Сначала я офицера в плен возьму — приказ у меня, а потом уж делайте, что хотите.
Мы замолчали. Командир хмурился, глаза его гневно блестели и на скулах ходили желваки. Надо договариваться: крутой попался, видимо, свой счет к фашистам имеет.
Я продолжил:
— Сколько вас?
— Двенадцать осталось.
Черт, многовато. С собой их забрать, к своим? Только и вчетвером перебираться сложно, а тут — еще двенадцать.
— Откуда выходите?
— Из-под Смоленска, все из 16-й армии.
— Так это сто километров! — присвистнул я.
— Поначалу-то нас больше было.
— Разведчики или ловкие ребята есть?
— А неловких уже не осталось, в воронках лежат! — хмуро бросил он.
— План такой. Один из моих часового вон у того блиндажа снимет, второй — того, что у гаубиц. Ваша задача — пострелять всех, кто из блиндажей выскакивать начнет. Гранаты есть?
— Только немецкие, уж больно слабые.
— На безрыбье и рак — рыба.
Начинать по моей команде.
— Ты уже и старшим решил стать?
— Тогда командуй сам. Но сорвешь задание, не возьмем «языка», тогда к своим лучше не возвращаться.
— Ладно, подчинимся покуда.
«Окруженцы» вернулись к своим, я же скользнул к разведчикам.
— Свои это, из окружения выходят. С их командиром так договорились: как мы часовых снимем, они артиллеристов постреляют. Думаю, справятся, обозленные больно. Семенюк, возвращайся к батарее. Часового снимешь.
Семенюк кивнул и уполз к голубицам.
— Салов, на тебе — часовой у блиндажей. Снимай как хочешь, можешь даже выстрелить. Но только после того, как я сигнал дам.
— Понял, командир.
— Кукин, за мной.
Мы ползком обогнули блиндаж. Где-то же был еще блиндаж, а скорее два, с офицерами и корректировщиками. Описали полукруг — нет блиндажа, как сквозь землю провалился. Кукин тронул меня за рукав.
— Чего тебе?
— Тропинка.
А ведь и в самом деле — тропинка. Тянется куда-то в сторону от блиндажей и батареи. Надо посмотреть, куда она приведет.
Вот только время уходит. Я прямо нутром чуял — утекает неумолимо. А еще надо блиндаж офицерский найти и суметь офицера живым выкурить. Не выполню приказ — даже ликвидированным расчетом батареи не оправдаешься. Спросят строго: — «Для чего тебя, Колесников, посылали — батарею ликвидировать?» Еще помнил, что это первая вылазка под моей командой, нельзя опростоволоситься. Если не поторопимся, не успеем и передовую немецкую засветло перейти.
