Разбившись по пять человек, мы взобрались на танки.
Мне повезло — я устроился за башней Т-34, а не БТ или Т-26.
Танки взревели, дернулись и стали сползать с дороги, разворачиваясь в боевой порядок. Сколько я ни глядел, заметить линию окопов или траншеи не мог. Лишь впереди слышалась стрельба.
Поле было неровным, танки трясло, раскачивало, и удержаться на броне было непросто.
По броне танка, высекая искры, ударила пулеметная очередь. Бойцы спрыгнули с танка и побежали, укрываясь за ним. Я же остался за башней.
Зачем бежать, когда можно ехать, к тому же отсюда и видно лучше.
Далеко впереди и несколько правее нашего курса, у кустов, я увидел вспышку огня, раздался звук пушечного выстрела. Да это же пушка замаскированная!
Прикладом винтовки я постучал по башне. Приоткрылся люк, выглянул чумазый танкист.
— Чего тебе, пехота?
— Пушка за кустом.
Я показал рукой.
— Ага, молодец — щас мы ее…
Танкист нырнул в люк. Танк сделал короткую остановку, повернул башню по направлению к кустам и выстрелил.
Раздался взрыв, от кустов полетели комья земли, и нашим глазам открылась перевернутая пушка.
Немцы поливали редкие наступающие цепи красноармейцев из пулеметов. Периодически пули стучали и по броне танка.
Неожиданно раздался сильный удар по танку, причем довольно резкий — такой силы, что меня сбросило с кормы на землю. Отплевавшись от попавшей в рот земли и протерев глаза от пыли, я увидел, кактанкисты покидают подбитый танк через нижний люк. Сначала выбрался один, изнутри показались ноги другого.
Выбравшийся на землю танкист стал подтягивать товарища за ноги из люка. По тому, что второй танкист не шевелился и не делал попыток самостоятельно выбраться, я понял, что из танка вытаскивают раненого или убитого. Танк с виду был цел — нигде ни огня, ни дыма.
Из всего экипажа двое были невредимы, а двое других лежали неподвижно, в крови; комбинезоны их были разорваны.
— Эй, пехота, помоги ребят от танка оттащить.
Мы втроем перенесли тела метров на пятьдесят от танка, пользуясь его неподвижной махиной как укрытием.
Танкисты горестно смотрели на застывшую машину.
— Сейчас рванет, — процедил один из них.
— Чего ему рваться, если даже дыма нет, — мрачно возразил я ему.
Я подполз к танку. На башне слева зияла дыра в кулак. Так вот куда немец угодил!
Я оглянулся. Сзади короткими перебежками продвигались вперед наши отставшие пехотные цепи.
— А… а… а…! — слышался крик.
Мимо танка, с пистолетом в руке, тяжело дыша, пробежал командир.
