— Встать, за мной! Всем вперед, в атаку — за Родину, за Сталина!
Танкисты махали мне руками и кричали в два голоса, перебивая друг друга:
— Пехота, отойди от танка, сейчас рванет!"
"— С чего бы ему рвануть? Даже дыма нет! Сейчас посмотрю, что с ним! — крикнул я в ответ.
Я зашел с кормы, прополз до нижнего люка, забрался в танк и начал осматриваться. Серьезных повреждений у танка я на первый взгляд не заметил. Заглянул в башню: броня с внутренней стороны башни была повреждена, раскрошилась, лежали осколки брони, сиденье командира все в крови.
От удара крепкая броня крошится, поражая осколками танкистов и материальную часть. Позже, после войны, бронезащиту танков будут делать из нескольких слоев — прочного наружного и вязкого внутреннего. А пока шансов выжить в подобной ситуации у находящихся в башне наводчика и заряжающего мало.
Ветошью, что применялась для протирки снарядов, я вытер сиденье командира и уселся поудобнее. Приник к окуляру прицела: где-то должна быть та пушка, что стреляла по танку. Я внимательно, метр за метром, изучал местность.
Черт, хорошо замаскировались! Если бы не их выстрел, издалека и не увидеть бы. Но вырвавшийся из ствола пушки огонь и поднявшаяся при этом пыль демаскировали ее.
Я медленно стал крутить маховик ручного поворота башни. Затем приник к прицелу, штурвальчиком покрутил вниз-вверх. Вот она, пушечка! Изредка мелькают над орудийным щитом стальные каски артиллеристов.
Я открыл замок пушки, из боеукладки вытащил фугасный снаряд, загнал в ствол и клацнул затвором.
Подправил прицел и нажал педаль спуска. Танк дернулся.
Я посмотрел в прицел. Есть! Есть попадание: я четко видел, как после моего выстрела у пушки отлетели колеса и взлетели вверх обломки снарядных ящиков.
Снизу раздался шорох. Я схватился за трофейный пистолет в кармане.
— Эй, пехота, ты что же свою винтовку забыл?
В люк забросили оставленную мною у танка винтовку, потом в него с опаской заглянули оба танкиста. Они с удивлением смотрели на меня — живого и здорового, сидевшего в башне на месте командира.
Быстро поняв, что я цел и невредим, а танк взрываться не собирается, они осмелели и забрались в машину, заняв места водителя и пулеметчика.
Механик-водитель толкнул меня в бок:
— Ты стрелял?
— Я.
— Видели мы попадание в того гада, что нас подбил. Так ты что — танкист?
— Есть такое дело.
— А чего тогда в пехоте воюешь?
— Получилось так, меня никто не спрашивал. Мотор не поврежден?
— Сейчас попробуем.
Механик-водитель завел двигатель.
