Пушки этих танков на дальности свыше трехсот метров пробить броню Т-34 не в состоянии.
— Заряжай бронебойным!
Клацнул затвор. Я обеими ногами толкнул механика в плечи. Танк замер. Я навел прицел и выстрелил.
Тут же закричал:
— Бронебойный!
Навел пушку на другой танк, взял упреждение по сетке прицела, выстрелил.
— Бронебойный!"
"Надо нанести им как можно больший урон, пока нас не обнаружили. Прицелился, выстрелил.
— Снаряд!
Заряжающий крутился в поту в тесной башне. От газов першило в горле, слезились глаза.
— Люк открой, дышать нечем!
Заряжающий откинул люк на башне, дышать стало легче.
Я приник к смотровой щели. Три танка стояли неподвижно, два горели — ярко пылали, пуская в небо густой дым. Но и нас немцы обнаружили: все-таки рации — великое дело. Танки дружно развернулись вправо, и на нас посыпался град снарядов. По броне как будто били кувалдами. Корпус танка звенел, гудел, но выстоял.
Я навел прицел на единственный оставшийся T-IV, марку прицела подвел под башню, выстрелил.
«Ура!» — у немца нашим снарядом башню снесло.
На поле боя оставались только Т-III, у них пушки еще слабее.
Немцы выстрелили несколько раз и, поняв, что с Т-34 им не совладать, попятились задом и исчезли из поля зрения.
— Вот теперь можно и к нашим, — с удовлетворением сказал я.
Мотор взревел, танк развернулся вправо, но вместо того, чтобы ехать вперед, продолжал крутиться на месте.
— Твою мать! — заорал механик-водитель. — Гусеницу перебило!
— Ну так — осмотри.
Механик заглушил двигатель и выбрался через нижний люк.
Через несколько минут появился в люке снова.
— Трак снарядом перебило, но ленивец целый. Вдвоем за полчаса поменяем.
— Быстрее надо, немцы полчаса нам могут и не дать.
Я повернулся к заряжающему:
— Пойди, помоги.
Мне приходилось менять траки на гусенице в училище. Работа не из легких, кувалдой намашешься от души. Казалось бы, что здесь такого — выбил пальцы, поставил новый трак из запасных, вогнал пальцы назад — и все. Только попробуй на танке гусеницу натянуть, если в ней веса немерено.
И все это остерегаясь огня или нападения гитлеровцев.
Парни принялись за работу, я же смотрел за местностью в перископ и смотровые щели. Не хватало еще, чтобы нас застали врасплох, да еще и танк захватили как ценный трофей. Он же почти целехонький, если не считать дырки в башне.
Раздались удары кувалды, матерок. Не может русский человек без мата в атаку идти или тяжелую работу выполнять.
Я вертел головой, был настороже.
