Мы бы хотели за телами сходить, похоронить по-человечески.
— Разрешаю. И к писарю подойдите, доложите обстоятельства гибели — надо родным похоронку послать.
— Разрешите идти?
— Не разрешаю. А кто же тогда из пушки стрелял, из пулемета? Я же ясно в бинокль видел — вы двое гусеницу ремонтировали, а из башни, из пушки и пулемета по немцам огонь велся.
— Вот он, товарищ комбриг. Из пехоты, во время атаки на броне сидел.
— Так, кое-что понятно. Вы двое свободны. Боец, ко мне!
Я подошел, представился:"
"— Боец Колесников, в бригаде второй день.
Комбриг глядел на меня с нескрываемым интересом:
— Пушку и пулемет за один день не освоишь.
— Так точно. Действительную в армии служил, в танковых частях, на Т-34.
— Отлично, боец! А то у меня в экипажах некомплект. Да и те, что есть, половина из запаса. В каком звании был?
— Старший лейтенант.
Комбриг бросил взгляд на мои пустые петлички:
— Тогда почему рядовой боец? Репрессирован? Разжаловали?
— Никак нет. К родным в Белоруссию поехал, под бомбежку попал, документы сгорели.
Вот так рядовым бригады стал.
— В бригаду я тебя из пехоты забираю, оставляю на танке. Взвода, извини, как и звания, дать не могу — покомандуешь танком. Повоюешь пока рядовым, а дальше — как себя проявишь. Сам понимаешь — тут со штабом мехкорпуса связи нет, что уж про управление кадров РККА говорить. Выйдем из боев, выхлопочу тебе денька три-четыре — езжай в Подольск, в архив, или напрямую в Москву, пусть новые документы тебе выправят.
— Спасибо, товарищ комбриг!
— За что спасибо? Не водку пить зову — воевать.
Глава 3
Так я оказался в танковой бригаде седьмого механизированного корпуса. Как я позже узнал, до войны бригада располагалась в районе Наро-Фоминска и с началом войны была брошена навстречу танковым соединениям немцев, рвущихся к столице.
Оставшиеся в живых члены экипажа — механик-водитель и стрелок — приняли меня сразу, испытав в бою. На войне, да и в мирной жизни, так случалось не всегда. Они еще в том бою молчаливо признали меня своим командиром, хотя видели в первый раз.
Когда танкисты принесли тела погибших товарищей, мы вместе выкопали могилу, завернули тела в куски танкового брезента и похоронили.
— Ну что, командир, помянем наших боевых товарищей?
Механик забрался в танк и вернулся с фляжкой водки. Мы выпили, пустив фляжку по кругу. Потом механик повернулся ко мне и протянул руку:
— Давай знакомиться. Я — механик-водитель, Колесников моя фамилия. Звать Петром.
