— Надо же, какое совпадение! Меня Сергеем звать, а фамилия — тоже Колесников.
— Однофамильцы, значит. А это, — механик указал рукой на невысокого черноволосого парня, — стрелок-радист, Зырянов Алексей.
— Ты откуда, друг?
— Из Ярославля.
— Надо же, и я из Ярославля. Значит, мы не только однофамильцы, но и земляки еще!
— Ты на какой улице жил?
— На Речной.
— А я — на Революционной.
— Так это же недалеко. Могли даже и встретиться.
— Могли, да здесь встретились.
— Ты вот что, командир, пройди к компохозу, получи комбинезон и шлемофон, в танке без этого — никак.
— Да и так уже шишек столько на голове набил!
— Зырянов, проводи командира, я машину проверю.
Алексей проводил меня к компохозу, где я получил темно-синий комбинезон и шлемофон. А на обратном пути меня увидел усатый сержант Кривохатько.
— Боец, ко мне! Ты почему из отделения сбежал? Говорят, в атаке ты на танке, в десанте был — видели тебя, а потом пропал. Я уж было думал — убили. А ты живой.
— Меня комбриг в танкисты перевел.
Сержант сокрушенно покачал головой:
— Жаль, и так в отделении только трое бойцов осталось.
И пошел дальше.
Я переоделся у танка в комбинезон, натянул шлем и почувствовал себя в своей тарелке. Ребристый шлем на голове, танк рядом, соляркой пахнет — что еще танкисту надо? Неожиданно в голове всплыл мотивчик:
Да у тебя же мама — педагог,Да у тебя же папа — пианист,Да у тебя же все наоборот,Какой ты на фиг танкист?Подбежал маленького ростика танкист в таком же, как на мне, комбинезоне:
— Снаряды брать будешь?
— Конечно.
— Сейчас телегу подгоню.
Я залез в башню, пересчитал оставшиеся снаряды.
Подъехала самая настоящая крестьянская телега со снарядным ящиком. Мы втроем погрузили три десятка снарядов в башню, разместили их в боеукладке.
— Алексей, пулеметные патроны возьми.
Алексей принес цинк с патронами.
Телега уехала.
— Это замкомбрига по вооружению был, — запоздало сказал Алексей. — Так бы шустро еще начпрод наш шевелился. Жрать пора, а кухней и не пахнет.
Кухня подъехала почти к вечеру.
Нам привезли сильно запоздавший обед и вместо ужина — сухпаек. Налили по сто грамм фронтовых. И спал я почему-то в эту ночь спокойно, как у себя дома, когда не было войны.
А утром, когда умывался у ручья, возникла неожиданная и потому немного бредовая мысль: а может, однофамилец — мой родственник? Фамилия та же, сам из Ярославля, и самое главное — он Петр. А деда, могилу которого я искал, тоже звали Петром. И у моего отца отчество, естественно, Петрович.
