Закат в Лиссабоне

Молодые женщины немного запаздывали, но это было в порядке вещей.

Зато когда они наконец появились, Дронго с удовольствием отметил, что обе женщины выглядели сегодня особенно великолепно. Зулмира надела черное облегающее платье, а Эстелла, словно решив устроить соревнование со своей подругой и составить ей контраст, была в розовом. Дронго не сомневался, что все мужчины, сидевшие в холле, завидовали ему, когда он усаживал в заранее заказанную машину обеих красавиц.

Автомобиль тронулся в сторону отеля, который вообще-то назывался «Лапа Палас», но который сами португальцы называли «Ди Лапа».

Через несколько минут машина остановилась у его главного входа. Дронго и дамы прошествовали в холл, где их ожидала секретарь Франклина Кобдена. Она оказалась молодой темнокожей женщиной из Огайо. Очевидно, Кобден питал некую слабость к женщинам с шоколадным цветом кожи. Секретарь провела гостей в президентский сьюит американского фармацевта, где уже был накрыт стол на четыре персоны.

Когда Дронго и его спутницы проходили по холлу отеля, они увидели Россетти, который о чем-то беседовал с неизвестной им женщиной.

Очевидно, у итальянца было назначено тут свидание. Увидев знакомые лица, он явно смутился, но деликатно кивнул всем троим и поспешил со своей дамой в ресторан.

Четырех гостей, сидевших за столиком в сьюите американского миллиардера, обслуживали вышколенные официанты. Кобден весело шутил, рассказывая о своих приключениях. Женщины смеялись, Дронго иногда улыбался. Он был напряжен.

Дронго давно обратил внимание, что в минуты напряжения выпивка на него не особенно действует.

Так с ним обычно бывало в самолетах, в которых ему слишком часто приходилось летать. Во время сильной тряски единственное спасение он находил в большой порции спиртного. Очень большой — поскольку водка или коньяк не оказывали никакого эффекта до тех пор, пока он не вливал в себя целую бутылку. На него вообще слабо действовали сильные средства — не только крепкие напитки, но и медикаменты. Обычная для него доза болеутоляющего лекарства для любого другого нормального человека была почти за гранью переносимости.

Кобден перевел разговор на Африку, пользуясь тем, что за столом оказалась сеньора Машаду.

— Я не раз бывал в Зимбабве и могу сказать, что ваш президент Мугабе просто сукин сын! — горячился американец. — Он ведь обещал англичанам, что все будет по-честному. А теперь призывает своих сторонников убивать белых фермеров. Так англичанам и надо! Не нужно было никому верить.