Захват Московии
5 прочтений
Йогги выбрал Украину — и совсем не прогадал: день и ночь ел борщ и общался с украинскими девушками, даже выучил несколько слов: «горилка», «мясо», «сметана», «красивая», «пить», «соль», «сало», «вареники», «гарна шкира»… Потом, правда, уже в Германии попал со своей лингвистикой в глупую ситуацию: познакомившись в Мюнхене в кафе с русской туристочкой, решил блеснуть знанием русского и сказал, гладя её по руке: «Красива шкира!» — она обиделась: «Что? Я шкура?» — он сказал: «О, нет, нет, красивая мяса!» — на что она дала ему легкую пощечину и убежала… (как потом выяснилось, русское слово «кожа» действительно происходит от праславянского «kozja», то есть «козья шкура»).
Я попробовал макароны, но больше не захотел. Походил по комнате. На столе лежал открытый словарь. Я заглянул в него. Значит, старик говорит — «воровство».
Вот, «воряга» слово есть, а «воряра» — нет, а почему? Могу я так сказать?.. Или мне запрещено, как этот косовар утверждал, и я должен говорить только то, что кто-то из носителей уже сказал?.. Можно-нельзя — кто решает? Комиссия? Вот эту диктатуру надо уничтожить! Пусть все говорят как хотят, язык развиваться будет…
Я пожалел, что со мной нет электронной записной книжки — некоторые лексемы стоило бы выписать.
Самуилович пришёл скоро, неся одетые на большие пальцы, как на вешалки, два пакета:
— Всё взял. У метро всё есть.
В одном пакете были баночки-стекляночки, хлеб, колбаса, что-то белое, какие-то пирожковые… В другом — две бутылки водки неказистого вида, что меня обрадовало, и я сразу взялся открывать, но чуть не порезался крышулькой — пробочка не хотела сходить…
— Стой! Я сделаю! Это раньше водка хорошо открывалась, а теперь… Всё шахер-махер…
— Что хотите сказать? Это спалёнка?
— Да кто её знает, всё может быть.
Он начал ворочать кухонным ножом, а его слова меня успокоили — раз «может быть», значит, «может и не быть», а это уже фифти-фифти.