Захват Московии

Кузнечик наяривает лапкой, мышка трётся о травинку, жук спускает в личинку, даже дикобраз умудряется как-то выворачиваться, а слон? Достает ли хоботом до члена или членом до хобота?

Тут показался Стоян. Он с трудом тащил, обхватив с двух сторон, картонный ящик, на котором были нарисованы бабочки и было много дырочек. Он донес ящик до капота:

Алка пересела вперёд, а ко мне был вдвинут уже изрядно потным Стояном шуршащий ящик. Я сидел, лишившись Алки, прижатый холодноватым картоном, набитым шорохами. Приложил ухо к стенке — шелест, хруст, шруст… Заглянул в дырочку — и отшатнулся: показалось, что изнутри смотрит укоризненный глаз.

Ящик стал пугать: что-то мёртвое, но начинено живым, шуршащим, шепуршащим!..

— Кур? Вы их потом курам даете? — спросил я.

Стоян гордо расправил плечи:

— По-ихнему «кур» — это хуй, — пояснила Алка и цапнула-царапнула меня за ширинку.

«Кур — член?» — удивился я (это что же получается: если сказать болгарину: «дай курить!» — то чего надо ожидать — сигареты или члена? Или на пачке написано:

«кур-ение вредит здоровью…» — это как понимать?.

.). Алка засмеялась:

— А ты спроси у него, как манда будет по-ихнему? Вообще умора! Он мне каждый день говорит: «Покажи путку!»…

Как? «Пут-ка»? Что-то очень знакомый корень… Тут чтоб не попасть, как тот Незнайкин… Поэтому я осторожно спросил у Стояна:

— А это… От чего? От «путь»? Типа «идти по пути»… вдвоем?.. Или как?

Чего только не услышишь!.. Я полез было за электронным словариком, но решил сразу спросить, как будет по-болгарски и третье сакральное слово, которое объединяет путок и куров.

Стоян, со свистом вытягивая всю душу из «джойнта», мельчавшего на глазах, важно ответил:

— Так как русский — «эба».

Но мне этого было мало, надо услышать всё спряжение по лицам — я, ты, он. Тогда Стоян достойно расправил плечи и торжественно начал:

— Аз эба… — на что Алка прыснула:

— Во завернул, памятник! Аз есмь… — Я же не нашёл ничего смешного: кур эба путку, утка эба кура… у нас в немецком тоже есть идиотский птичий глагол для совокупления — «vögeln», «птичковаться», что ли… значит, мы, как и болгары, видим в этом что-то куриное… утиное… Я уточнил у Алки:

— А по-русски есть «птичковаться»?

— Чего-чего?.

. Какие такие птички?.. Видел бы ты их хоботы, как у того слона. — Она мотнула головой на стену, где веселый слон стоял на воздушном шарике.

— Тогда как — слоняться? От «слон»? — обрадованно сообразил я.

— Не, «слоняться» — это другое, — охладила меня Алка.