Захват Московии
7 прочтений
«А потом — новая жизнь, реинкарнация, — продолжал я болтать, вытираясь махровым полотенцем, — твоя душа перевоплотится, и ты опять будешь жить. Жить вечно. Ты понимаешь, что такое вечно?..»
Неожиданно индюшка, несмотря на проволоку, легко вспорхнула на скамью, раскрыла и свернула крылья и внимательно — то ли с надеждой, то ли с усмешкой — уставилась на меня. Мне стало жутко. Я отшатнулся от скамьи и, пробормотав: «Это я так, пошутил, извини», стал торопливо собирать банные принадлежности и натягивать одежду.
Индюшка сразу съежилась, нахохлилась, втянула головку в старческие плечи и прикрыла пленкой глаза. Посидела так секунд десять, словно ожидая, не скажу ли я еще чего-нибудь. Глубоко, по-человечьи, вздохнула. Тяжело, неуклюже, боком спрыгнула со скамьи и опять уткнулась в стену.
А я выключил свет и газ, осторожно прикрыл за собой дверь и поспешил прочь, словно совершив какую-то гадость. И думал весь вечер, что не смогу завтра есть индюшатину.
Но на следующий день мы, после церкви, много катались на лыжах, умирали от голода, и я прекрасно ел свои любимые поджаристые крылышки, хотя встречи этой, и вздоха её, и безнадёжной тоски не забыл…
И как же теперь понять-понимать: время — не вечно? Пространство — не бесконечно? Душа — не бездонна? И как бабочкам добраться до рая? Ни вперед, ни назад.
7. 26 сентября 2009 г.
3-я встреча с граммар-наци.
Утро началось плохо. Вначале был крик. И был он из ванной. И был он:
— Хватит! Заебал уже! Сколько можно?! Хорошего понемножку!
Я вскочил, огляделся. Раскардак, кавардаш… Это Алка кричит! Я бросился к ванной, но она сама уже, полуголая, выломилась оттуда.
— Да заебал уже, махмурзан проклятый!.. Получил своё — нет, ещё хочет!.. Кончил дело — слезай с тела, тебе говорят!
В полуоткрытую дверь видна голая задница Стояна.
— Нача яр быти, прелюбодействен зело!
Я ногой прихлопнул дверь и увёл Алку в номер. Она сбрасывала мои руки, вырывалась:
— Пусти! Где моя юбка? Заебали уже! Ебитесь вы все сладким пирожком!
В этот момент позвонил телефон. Незнакомый холодный мужской голос сказал:
— Вы, это, господин хороший, не знаю, гражданином какой якобы цивилизованной страны вы являетесь, но мне интересно, когда вы кончите дебоширить?
— Я не ширил… депо.