Захват Московии
7 прочтений
Вначале всё шло хорошо — ризотто, тортелини, дотторе, палаццо, тут собор, там балкон, здесь кусок плащаницы, там в банке — язык святого Антония… Этот язык даже в меню в пиццерии был! «Язык Святого Антония по-падуански» — 12 евро!.. Я вообще язык есть не могу, как его можно есть?.. Когда я в первый раз (где-то в Шварцвальде, в детстве) попробовал жевать варёный язык, вдруг воочию представил себе, что этим куском мяса корова у себя в своём грязном рту всю жизнь ковырялась, и меня вытошнило прямо на стол… С тех пор не только есть, но и видеть этот варёный язык не могу — сразу спазмы, клац-клац, все окошки закрываются, поезд отправляется…
А мой папа Клеменс не может есть утку: в детстве — когда он еще в родном доме, в горах у дедушки Людвига жил, — у него была утка Энте, которую папа любил, растил и которой дедушка Людвиг, после шнапса с пивом, по ошибке отрубил голову, велев бабушке приготовить её, вымочив в пиве, чтобы корочка была повкусней.
Я этого не мог понять, но мама объяснила, что раньше в Германии такой папоархат царил: в семьях было по многу детей и без императива «слово отца — закон» было никак не обойтись.
Кстати, пора бы и поесть. Вчера я съел только пару жирных кусков мяса, и то помня о Йогги, который считает, что жареное сало — второй после борща славянский хит.
…Когда нас обворовали, мы в тот день тоже в ресторане жареное мясо ели — мне принесли кусяру, я нажал вилкой, а из него кровь течёт… полтарелки натекло… Другие едят и хвалят: «Ах, стейк с кровью!» — а я смотреть не могу, меня от крови тошнит… Хорошо, там собака ходила, к такой крови приученная, я ей под столом отдал.
Мы все — три пары — жили на втором этаже, балконы один за другим.