Захват Московии
0 прочтений
Хотя у украинцев тоже есть такие, типа Залей-Глаза или Набей-Рыло…
— Да, Ёбин Рот… О, в немецком еще хуже есть!
Мы допили бутылку, я спрятал её (как прятали Максимыч и Самумович, говоря при этом: «с глаз долой») за скамейку и сказал, что у нас в прошлом году был семинар по этимологии фамилий, где мы обсуждали и фантазировали, откуда могла взяться та или другая немецкая фамилия — просто так ничего же не бывает?.. Вот, например, фамилия «Sauerwein», «Кислое Вино»?.. Мы придумали, что с предками этого рода когда-то случился какой-нибудь большой конфуз: ну, предположим, держали трактир в Швабии, где кормили гостей жареной свининой и поили вином со своих виноградников, и вот как-то раз один сын, ленивый Ганс, не домыл бочки — и весь годовой запас вина скис! Позор лег на поколения, а в городскую книгу была сделана соответствующая запись.
Или «Junghahn», «Молодой Петух». Наверняка у них в предках был бедный дворянчик из Бремена или Любека, который в пылу ссоры умудрился наскочить с кулаками на какую-то важную персону, за что и был посажен на гауптвахту, а потом приведен в кандалах в ратушу, публично осмеян и назван «молодым петухом».
Или вот такая странная — «Kindervater», «Отец Детей»?.. Ясно, что тут кто-то когда-то рано остался вдовцом, но не женился, хранил верность памяти жены, сам воспитывал десять детей, всех вырастил, обучил наукам и помог обзавестись хозяйством. Не сыскать такого заботливого отца!.
Алка тоже подключилась:
— А откуда мог появиться «Ненавидь-Чёрта»?.. — и предположила, что это, может, был какой-нибудь монах, который рехнулся и день и ночь кричал эти слова?..
На это я ответил, что дело могло быть хуже: какая-нибудь женщина в старые времена была арестована за колдовство, её пытали, держали в тюрьме, обещали сжечь, но она прошла все испытания, и её выпустили, велев 40 дней и ночей писать беспрерывно эту скороговорку — Hassdenteufel, Hassdenteufel, Hassdenteufel, Hassdenteufel, а она и после 40 дней не остановилась: обезумев, до конца своих дней повторяла только эти звуки, навечно запавшие в её ущербную душу.
— А что делал предок фамилии «Stadtlober», «Хвалитель Города»? — спросил я.