Захват Московии

Она азартно придумала:

— Да уж какой-нибудь подхалим, кивала и подпевала, всем угождал, сучка такая хитрая, лизоблюд…

— Да, блюдолиз… Люди-людолизы. — Я вдруг вспомнил фамилию Самулыча: — А вот старик, с нами сидел-сидывал? «Беренберг»? «Гора медведей»?

— Кто Медвежья Гора? Самуилыч? Так он же еврей!.. Ну, открываем вторую? — Она кивнула на бутылку.

— Почему «открываем»? Откроем!

Я свинтил пробку с бутылки, и мы продолжили игру и согласились в том, что сразу можно понять, хорошие люди были эти предки или нет.

Вот, например, мог ли быть «Herzberg», «Гора Сердца», плохим человеком? Да никогда! Был исключительной кротости и добропорядочности, а один раз даже, наверно, спас тонущего ребенка или вытащил из огня старушку… Или «Wunderlich», «Удивительный»?.. Явно был удивительно хорошим и добрым человеком.

Алка вдруг возразила:

— А может, наоборот — был удивительный урод? Мучил кошек и детей, пока его не отправили в каталажку?

Я ответил, что, может, было вообще по-третьему: вначале это был душевный человек, но после неудачной любви превратился в злодея и стал делать такие вещи, что люди только качали головами: «Удивительно!» А как ей нравится фамилия «Mutter», «Мать»?.

. Трудно, наверно, жить мужчине с такой фамилией! Или «Krummbie-gel»? Я даже не знал, как это объяснить:

— А, наверно, крутым слесарем был, а потом крепко выпил и наутро, с похмелья, резьбу запорол где-нибудь на колодезном журавле, а мальчишка какой-нибудь шустрый пизданулся в колодец вместе с ведром… А твоя от чего идёт — Боммель, фон-барон?

Я предположил, что от «bummeln», что значит — «болтаться», «шататься».

Алка всплеснула руками:

— Гуляка, шатун… Ну ты и дурачок! Мы тебя тут с Наталкой ждем, клиентов на хер посылаем, а ты в Можайске книги смотришь! Лохарик, в натуре! Лузер!

— А, знаю, лузер, проигральщик… Да, я — фон Лузерлох!.. Но Шатунка… Гулянка… А как ласковое от «Фредя»?

Алка задумалась секунд на пять.

— Ну, много… Фреденька… Фредечка… Фредик… Фре-дюнька… Фредюшка… Фредуляшка… Фредулька… Фредулечка… Фредуленция… Фредульчик… Фредяшка-какашка…

А я слушал, открыв рот: вау, немцы, где вы? Одна форма — Fredchen — и всё, а тут… Какой же язык богаче выходит?..

Так, неторопливо, пилась вторая бутылка кенгурятины, которая оказалась крепкой и ударила в голову. Мы начали украдкой касаться друг друга.