Заклятый брат

 – Мне нужно с ним поговорить… и с Фахари тоже.

Джем изумлённо захлопал глазами и поправил заляпанные грязью очки.

– Экон? Я думал, Фахари запретила ему участвовать в битве.

– Нет, я… мы… он сказал, что найдёт Наследников. Он что, не пришёл?

– Ну, я его не видел, но я с Наследниками не общался. Ими занимались Шарлотта и Уинтер. – Джем поглядел на Шарлотту – та, скрестив ноги, сидела на полу, обняв сонного По.

– Это Экон предложил превратиться в птиц и отобрать у солдат Верховного Совета оружие, – признала она. – Гениальная идея.

Никогда не видела ничего подобного. Столько Наследников, действующих, как единое целое… У Совета не было шансов. Но Экона я больше не видела.

Сердце ушло в пятки. Не обращая внимания на боль в теле, Саймон поднялся и пошёл к толпе Наследников.

– Не видели Экона? – спросил он, пробираясь через них, но ребята либо качали головами, либо и вовсе его игнорировали.

– Экон? – позвал он во весь голос. У двери стояла Залика. Ран на ней не было, но одежды была в крови. Она тоже покачала головой, и дурное предчувствие шевельнулось в животе.

Сжав зубы от боли, Саймон выскочил из логова и бросился к роще, окутанной сумерками.

– Экон! – крикнул он, сложив ладони рупором. – Экон!

Голос Фахари, полный усталости и печали, раздался совсем близко. Оглядевшись, Саймон не увидел её, но обошёл холм и поражённо застыл.

Фахари сидела на влажной траве. Кровь и грязь покрывали её одежду. А рядом, не шевелясь, лежала слониха.

Глава слоновьего совета лежала на боку; живот её был прикрыт одеялом, но не полностью – Саймон заметил глубокую рану, рассекающую тело.

Фахари, склонив голову, гладила Нию по плечу, а рядом всхлипывал слонёнок, держась за хобот мамы своим.

Саймон сморгнул вставшие слёзы. Он не успел близко познакомиться с Нией, но он тоже потерял самого близкого, самого любимого человека на свете, и тихие всхлипы Дая ранили в самое сердце.

– Ты сказал… если я отпущу Экона… мама будет в порядке, – глотая слёзы, выдавил слонёнок.

– Прости меня, – хрипло ответил Саймон, сам не зная, за что именно извиняется.

За смерть Нии, за то, что уговорил Дая отпустить Экона, за действия Вадима – наверное, за всё сразу. Саймон ничего ему не обещал, но какая разница? Никакие слова не облегчили бы его боль.

– Всех нас прости, – тихо сказала Фахари, скользя рукой по шкуре Нии. Видимо, та добралась до логова на последнем издыхании, лишь бы увидеть сына. В горле встал ком.

– Я могу как-то помочь?.. – спросил он сдавленно, прекрасно зная ответ.