Заклинатель снега

Фиона посмотрела на меня, прищурившись, и прошептала:

– Значит, это он тот парень, который тебе нравился, да?

Пораженная Сэм трясла головой, а Трэвис, все это время смотревший на нас, раздув ноздри, расхохотался так сильно, что чуть не грохнулся на пол.

Он подобрал мою кепку и нахлобучил ее на голову своему лучшему другу. Мейсон стоял, скрестив на груди руки, с озадаченным выражением лица, пока Трэвис скакал вокруг него и скандировал фразу о том, что его друган всех отправил в нокаут.

А Нейт смотрел на Мейсона с восхищением, как будто внезапно понял тайну вселенной.

И тут произошло еще кое-что, кое-что невероятное.

Меня буквально парализовало, когда ведущий назвал нашу школу, а следом – мое имя.

Я, которая в своей жизни не выигрывала ничего, кроме приза за меткую стрельбу по мишеням на сельской ярмарке, не могла в это поверить.

Ребятам потребовалось немало усилий, чтобы затащить меня в конференц-зал.

– Подождите, – бормотала я, – вы уверены, что…

Они завели меня по лестнице на подиум под всеобщие аплодисменты.

Сияющий Брингли взял меня за руку и повел к судьям. Он махал залу, улыбался учителям, которые отвечали ему сдержанными улыбками. Директор ярмарки вложил мне в руку диплом, и я почувствовала, как у меня горят щеки, когда мы встали сфотографироваться на фоне моей картины с привешенной к ней синей наградной розеткой: Брингли, пунцовый от радости, и я, такая же красная, закрывшаяся дипломом по глаза.

– А ты не хотела участвовать! – воскликнул Брингли, гордо похлопывая меня по плечу.

В итоге я сама его сфотографировала. В одной руке он держал награду, а другой пожимал руку директора. Брингли сиял так, будто только что получил Нобелевскую премию.

Однажды он сказал мне: «Покажи зрителю, сколько красоты ты находишь там, где другие ничего не видят».

И я сделала это – показала свой родной край, его цветы, озера, горы и дышащее свободой небо.

Но главное – в своей картине я выразила надежду. Действительно верно, что сила некоторых вещей заключается в их величайшей красоте.

Домой мы вернулись очень поздно.

Мою комнату заливал розовый свет: небо было похоже на акварель, а океан на горизонте сверкал, как шкатулка с драгоценностями.

Я остановилась в дверях и поблуждала по комнате взглядом. У стены больше не громоздились коробки. Не осталось никаких «но» и «если» в пластиковых пакетах.