Онлайн-библиотека книг
Конечно, это было очень стыдно, это было просто невыносимо, но она ничего не могла поделать – эта мысль начинала ей нравиться.
Да разве она сама не думала только что, что просто невозможно быть такими разными, как она и Франк?
Нужно бы узнать больше.
Разумеется, Франку она ничего сказать не могла. Это просто не годилось, он конечно ничего не знал. Ей надо быть в Линде-аллее.
Безусловно, мысль о неизвестном отце была романтичной. У нее мурашки бегали по телу от напряжения, хотя ей и было очень грустно. Она внезапно стала другой, так ей казалось.
Секунду спустя, она рассердилась на Людей Льда. Почему они ничего не сказали? Ладно, успокоилась она, решив, что у них, конечно же, были на то свои причины.
Да нет, она не верила в это – насчет сверхъестественного отца! В самой мысли о другом отце, не Франке, было что-то постыдное, но приятное. Они были такими разными и во вкусах, и в образе жизни, и в мнении о том, что делает эту жизнь ценной."
"Теперь проблема была в том, чтобы как-то съездить в Линде-аллее.
«Так вот, значит, что ты хотела от меня, – подумала она, взглянув на луну. – Подготовить меня к тому, что вся моя жизнь полетит вверх тормашками. Что я должна будут начать думать по-новому. Ну да, разумеется, я буду твердой, что бы ни случилось. А разве ты можешь рассказать мне что-то ужасное о моем происхождении? Что мой отец – сумасшедший, который сидит в заточении? Или что он сидит в тюрьме?»
Она продолжала: «Но должен же быть у меня более интересный отец, чем Франк!»
Ой, как несправедлива она была сейчас! Бедный Франк, такой добрый! И такой больной!
Странно, что она всю жизнь думала о нем, как о Франке! Не как об отце.
– О-о, как же ты все перевернула в моей жизни, – прошептала она луне, которая по-прежнему освещала мягкие очертания гор и холмов вокруг, в уездах Эстре, Акерс и Ниттедаль. – Разумеется, тебе было, о чем мне рассказать, это точно! Но сейчас я это знаю.
Но луна была по-прежнему бледной, по-прежнему неприятной.
2
Она снова была дома. И теперь, когда она узнала о своем происхождении, все стало казаться другим. Это был не ее дом, она это чувствовала. Ее домом была Линде-аллее.
Линде-аллее, где выросла ее мать.
Она поняла, что женщины в хлеву были правы. Франк не ее отец.
