А всего секунду спустя холодно заявил:
– Ты? Причем здесь ты? Мир не вертится вокруг одной тебя, Белова! Чем раньше ты это поймешь, чем раньше избавишься от своей безразмерной короны, тем лучше!
В глазах защипало. Слишком уж обидно прозвучали слова Виктора Эдуардовича.
Запрещая себе плакать, девушка набрала воздуха в грудь.
– Это Ваш способ сказать, что разговор с Николаем Васильевичем шел не обо мне?
– Именно!
– Ладно. Уже хорошо! А о ком тогда? И о чем?
– Не пойму, каким боком тебя это касается?
– Вы расстроены!
– Я в норме!
– Нет! Я же вижу!
– Уверяю, тебе показалось!
– Но…
В тишине комнаты раздался его недовольный измученный рык.
– Черт, подери, Лена! Зачем ты пришла?
– Думала, смогу помочь…
– И чем же? – иронично вздернул бровь. – М?
«А действительно, чем? – осознала вдруг. – Если дело было бы во мне, я обязательно убедила бы Мосолова в беспочвенности его переживаний! Даже доказательства в пользу Макарова смогла бы предоставить! А теперь? Как можно помочь человеку, не зная даже, какого рода помощь ему требуется? И требуется ли вообще?»
Нервно хихикнув, Лена виновато улыбнулась:
– Да хотя бы моральной поддержкой! Я всегда готова…
– Моральной, значит? – он горько усмехнулся, прервав ее на полуслове.
– Нет, мне все же интересно! Ты как себе это представляешь?
– Ну…
– Ну?
Белова замолчала, пытаясь срочно придумать вразумительный ответ.
Да только тщетно все. В голове стало пусто, как в полнейшем вакууме.
Сердце лизнуло кипятком от осознания, что вот уже некоторое время они буквально пожирают друг на друга взглядами.
Пристально. Заторможено. Не мигая.
Что разделяющее их расстояние внезапно сократилось до катастрофического минимума. И что разгоряченной кожей она чувствует его до ужаса горячее дыхание.
В груди что-то предательски екнуло. Собственное дыхание резко сбилось.
Стало частым и рваным. А сама Лена вдруг задрожала. Сильно.
Ее прямо лихорадило. Бросало то в жар, то в холод.
Виктор Эдуардович прищурился:
– Можешь не отвечать!
– Почему?
– У тебя на лице все написано!
– И что же там…
– Тебе не следовало приходить!
– Но я здесь!
– Да! – коротко кивнул.
– И уже уходишь!
Это было больно. Горько и обидно.
Кровь вскипела в жилах. Гнев затуманил сознание.
«Ухожу? Нет, я не ухожу! Я остаюсь! А Вы – обыкновенный…»
– Трус!
Леденея от ужаса, она поняла, что последнее слово выпалила вслух.
Гневно прошипела, если уж быть точнее. Тишина повисла гробовая.
