Тишина, которую нарушил его тихий, продирающий до мурашек шепот:
– Что?
– Что… что? – переспросила заикаясь.
– Как ты меня назвала?
Всем своим видом Макаров излучал угрозу. Опасность.
А испепеляющий взгляд, которым он буравил ее сейчас, и вовсе парализовывал.
– Так это я … не Вам! Это я… извините, просто… А, черт!
Действуя крайне импульсивно, на одних рефлексах, Лена торопливо прижала ладони к его щекам, дурея даже от того, как острая мужская щетина жалит кончики ее пальцев.
Ничего уже не соображая, пользуясь секундной растерянностью учителя, она шустро привстала на носочки, и поцеловала его прямо в жесткие манящие губы.
Глава 21
Это было сродни удару током. Мощнейшему. Болезненному.
Но приятному до умопомрачения…
Виктор Эдуардович непроизвольно вздрогнул и застыл, точно громом пораженный.
Все его мышцы напряглись, окаменели. Лена отчетливо это чувствовала, прижимаясь к нему так плотно, как только могла. Ее сердце остервенело трепыхалось в груди. Колени предательски дрожали.
А легкие жгло изнутри от недостатка кислорода.
«Почему же он никак не реагирует? – набатом звучала в голове одна единственная мысль. Мысль, от которой становилось тошно. – Ну, почему?»
Секунды шли, а взаимности девушка по-прежнему не ощущала.
«Нет! Я так больше не могу!»
Отчаянно всхлипнув, она попыталась отстраниться, окончательно признав свое поражение. Но Макаров вдруг «сломался». Словно протестуя, он грубо стиснул Лену своими ручищами, и утробно застонал, жадно сминая ее губы в ответ.
А после, полностью перехватил инициативу, и началось самое настоящее безумие. Они целовались, как одержимые, кусая друг друга. Щипая. Нетерпеливо дергая за волосы. Белова не могла сказать наверняка, в какой момент мужчина подхватил ее на руки и усадил на стол. Да это и не имело уже абсолютно никакого значения.
Сейчас ее вселенная резко уменьшился до размеров одного единственного человека. Она же и разлетелась вдребезги в следующий миг…"
"Громко прозвенел звонок на урок, и волшебство закончилось.
Физрук медленно отстранился, с первобытным ужасом осматривая Лену с ног до головы. Он побледнел. Затем, побагровел.
А после, вообще осатанел от злости.
– Зачем ты это сделала? – рявкнул так, что стены коморки содрогнулись.
Пытаясь отдышаться, Белова сбивчиво прошептала:
– Не знаю… само собой как-то вышло…
– Твою мать, Лена! – сокрушенно выдохнул Макаров, стискивая ладонью вспотевший лоб и виски.
