Там в этот день гулял издатель, которого мы разрабатывали, ужинал с деловыми партнерами, и я с ним даже танцевала. Сначала Санька пригласил на танец его даму, а потом уж сам издатель повел танцевать меня.
– Помню, как же, – зло усмехнулся Чистяков, – сначала ты пыталась меня заставить ее пригласить.
– А ты отказался. Зато верный брат Саша принял удар на себя.
– И что, издатель таки оказался страшным преступником и теперь может тебе столь же страшно мстить?
– Да нет, по нашей части там ничего не высветилось, все больше по налогам и сборам, ну и еще кое-чего по мелочи, на судебный приговор не хватило.
Мы им занимались, потому что он был организатором убийства, но доказать не смогли, привлекли только исполнителей. Леш, мы с тобой не в том направлении ищем.
– Почему?
– Потому что сыщикам не мстят. Преступники прекрасно понимают, что мы их ловим не от ненависти, а по обязанности, работа у нас такая. Если мы ее не выполним, нам начальство голову отвернет.
Ни нам, ни следователям не мстят. Мстят, Лешенька, только судьям. Потому что от нашего добровольного решения не зависит, поймать или не поймать, нам приказано поймать – и мы ловим. А вот судья выносит приговор, руководствуясь внутренним убеждением, и если в статье, допустим, указана санкция «от трех до восьми лет лишения свободы», то он может дать восемь, а может ведь и три, а еще закон разрешает ему назначить наказание ниже низшего предела, то есть он может и не три года дать, а два или год.
Или сколько угодно лет, но условно. Или вообще признать обвинение недоказанным и освободить подсудимого в зале суда. Поэтому судье за приговор очень даже мстят.
– А с сыщиками и следователями что делают, если им не мстят?"
"– Их, Леш, используют. Или качают из них информацию, или запугивают, чтобы они что-то делали или чего-то не делали. Какой смысл меня запугивать? Я же ничего, ну ровным счетом ничего не делаю.
Я болею, никого не трогаю и тихо починяю свой примус. В смысле – ногу.
– Тогда это маньяк, – сделал оптимистичный вывод Чистяков. – Ты, кажется, собиралась звонить в областное управление.
– Маньяк звонил мне домой и назывался дядей Женей? – усомнилась она. – Как-то это, знаешь ли…
– Маньяк – это маньяк, а Женя сам по себе. Тайный поклонник какой-нибудь, ты с ним потом разберешься.
