– Да, как же, попросит она, – продолжал бухтеть Юра, хватаясь за ручку и подтягивая к себе чистый лист бумаги. – Давай диктуй.
В ожидании ответов от Андрея Чернышева и от Короткова Настя прилегла на диван и уставилась на огонь, пылающий в камине. Почему-то сегодня вид пляшущего пламени не завораживал ее, даже, наоборот, мешал и раздражал. Неужели она так сильно испугалась и перенервничала? Или дело в том, что огонь хорош для работы души, но не очень-то подходит для профессиональных размышлений?
Первым отзвонился Чернышев.
Никаких действующих маньяков на данный момент на территории области не зафиксировано, но, конечно, Настя права, это может быть человек, только собирающийся совершить свое первое преступление. Андрей пообещал связаться с отделом милиции, на территории обслуживания которого расположен поселок, и попросить проверить на всякий случай всех, кого надо. Так сказать, в профилактических целях. Если же это не маньяк-убийца или насильник, а вор или грабитель, то дело безнадежное, пока он ничего не совершит, никто и возиться не станет.
Такие нынче нравы в милицейской среде.
Спокойней от такой информации не стало. Настя без аппетита поужинала, пытаясь отвлечься разговорами о пустяках. Лешка был прав, ох как прав – как только стемнело, тревога стала нагнетаться с какой-то невероятной скоростью. Днем, при белом свете, все страхи казались ей ерундовыми и легко преодолимыми, ведь есть сигнализация, и можно сдать саму себя в запертом доме под охрану, и вообще бояться совершенно нечего.
Но как только окна превратились в темные четырехугольники, мысли сразу утратили бесшабашность и беззаботность.
Чистяков включил телевизор, с восьми до половины одиннадцатого – его время, Настя это знала и не сопротивлялась. С восьми до без пяти девять – «Вести» и «Вести-Москва», с девяти – программа «Время», с десяти – «Сегодня». Новости были, в сущности, одними и теми же, но Алексею почему-то нравилось смотреть поочередно все три информационные программы."
"Коротков объявился совсем поздно, в начале двенадцатого.
Голос у него был усталым и злым.
– Все в порядке с твоим филологом, – начал он без предисловий. – Машина записана на него самого, поставлена на учет в мае этого года, фамилия его Самарин. Валентин Николаевич Самарин, кандидат филологических наук. Находится в годичном неоплачиваемом отпуске. Преподает в колледже литературу. Если хочешь, запиши адрес и телефон.
Настя записала.
– Ты чего такой, Юра? – осторожно спросила она.
