Законный брак

Авиро освежевал подстреленного зайца и приготовил из него похлебку с какими-то неизвестными мне овощами, мы поужинали, и Джеймс с Торнтоном обустроили все для ночлега. Поначалу я пыталась помогать, но мужчины были единодушны в своем желании оградить меня от работы и быстро отправили отдыхать, заявив, что справятся сами.

Что ж, я не стала спорить. Вернулась под дерево, на расстеленную попону, села и уставилась на огонь, раздумывая над тем, что буду говорить, когда попаду к алайетам.

Костер тихо потрескивал, рассыпая вокруг глазастые искры, Авиро перебирал веревку с узелками, напевая что-то еле слышно на языке акаучи, и под это гортанное пение я и сама не заметила, как уснула.

***(Из дневника Дж. Кейна)

2 октября по местному календарю.

Пока Кэри спит, снова вернулся к дневнику. Странно все-таки. У Кэри есть Библия, в которой каждая женщина ее рода оставила часть своей жизни, а у меня – дневник поисков, который ведут все мужчины моей семьи. Дед, отец, теперь вот – я. И если с записями отца разобраться несложно, то закорючки деда с трудом поддаются расшифровке.

Над некоторыми его записями мне приходилось биться неделями, но сегодня неожиданно повезло. Открыл на заложенной странице – и будто пелена с глаз упала. Слова, выглядевшие загадочной клинописью, теперь кажутся простыми и понятными, как и история, которую они описывают.

Такое чувство, что когда наши с Кэри жизни соединились воедино, это повлияло на старые семейные секреты обоих родов.

Итак. Как и поведала Амонерис, у деда был выбор.

Он мог искупить свой грех, женившись на соблазненной им девушке и став ее Хранителем. И навсегда оставшись в Алайе. Но дед выбрал иное. Лорд Джолион не пожелал связать свою судьбу с «необразованной дикаркой». Он, племянник императора Августина, слишком гордился чистотой крови. Что ж, за свою гордыню дед расплатился сполна. Его лишили крыльев и бессмертия с помощью Посоха Силы – древнего артефакта алайетов, способного поглощать сущность двуединых. И от былого могущества феникса осталась только часть магии, равная дару обычного человека.

Дальше дед пишет, что очнулся он уже в Сардженте, оттуда отплыл на корабле в Эрдерон, встретился с императором и понял, что вместе с утерянной сущностью потерял и свое положение при дворе, и невесту, и прежнюю жизнь.

Как же он был зол! Те выражения, которые употребляет лорд Джолион, сполна доносят все его чувства, хотя, подозреваю, это лишь малая часть того, что он испытывал.