Законный брак

Император Августин велел удалить род Кейнов из семейного древа, и это стало для деда настоящим ударом. Он уехал из столицы и несколько лет колесил по империи, пытаясь найти возможность вернуть свою сущность. Был у Эвмения – известного мага и целителя, у Авинуса и Горбина, обошел всех самых сильных магов, но никто из них не смог ему помочь. И только провидец Азир дал деду надежду. «Поезжай в Эшер и найди часы, возвращающие время вспять, – сказал он. – Если ты сумеешь вернуться в прошлое, то изменишь свою судьбу».

Так лорд Джолион оказался в Эшере, и так началась новая страница его судьбы. Он искал, спрашивал, изъездил всю страну, но не нашел никого, кто знал бы хоть что-нибудь о мастере Гунаре. Время шло, дед женился, родился мой отец и вот тогда прозвучали две клятвы. Первая – та, которую должны были нести все наследники Кейнов, а вторая… Вторая проклинала потомков Озириса.

Потом, когда Эшер получил статус империи, а ее правителем стал Эгберт – один из кузенов деда, лорд Джолион сумел получить должность при дворе и добиться влияния. И именно он был тем, кто ввел запрет на магию внушения. Его ненависть нашла выход в истреблении всего, что было связано с алайетами, будь то люди, вещи или память.

Не знаю, был ли он прав в своем стремлении полностью уничтожить все упоминания об Избранных. Думаю, нам с Кэри было бы сейчас гораздо легче, если бы мы обладали большими знаниями, чем те, что нам достались.

Дьявол! Смотрю на Кэри и не могу избавиться от мысли, что она так же страдает от проклятия моего деда, как и я от клятвы рода. Вот уж поистине, никому не дано предугадать карты судьбы.

Глава 16

За следующие две недели мы преодолели несколько десятков миль и поднялись по устью Интари почти к самому ее истоку.

Дорога была сложной. Нам пришлось долго искать брод, а потом переправляться через своенравную реку, преодолевать овраги и взбираться по крутым склонам Авенау – горной цепи, пересекающей Эшер с запада на восток.

"– На обратном пути заберем, – уверенно сказал Джеймс, оглядываясь на своего каурого, но я совсем не ощущала этой уверенности. Если говорить откровенно, мне было страшно. Очень.