Замок Броуди

 — Я тебя недостаточно любила, когда ты еще жила дома, Мэри, но теперь я буду любить тебя во сто раз сильнее. Здесь теперь все переменилось. Ты мне так нужна! Я все готова сделать, только бы ты осталась со мной.

— Останусь, останусь, дорогая, — успокоила ее Мэри. — А теперь утри глаза и рассказывай все по порядку. Вот возьми мой носовой платок!

— Совсем как в прежние времена! — всхлипнула Несси и, выпустив руку сестры, обтерла мокрое лицо платком Мэри. — Я всегда теряла носовой платок, и ты мне давала свой.

Перестав плакать и отодвинувшись немного от сестры, она вдруг воскликнула, глядя на нее:

— Какая ты стала красивая, Мэри! У тебя теперь такое лицо, что просто глаз не оторвать.

— Лицо у меня такое, как было всегда, Несси.

— Нет! Ты всегда была красива, но теперь у тебя лицо точно светится.

— Оставим в покое мое лицо, — ласково промолвила Мэри. — Сейчас надо подумать о тебе. Надо будет постараться, чтобы на этих худых ручках набралось немного мяса. Видно, что о тебе никто не заботился.

— Разумеется, нет, — жалобно сказала Несси, глядя на свои худые до прозрачности руки.

 — Я не могу есть что попало. А у нас в последнее время такое все невкусное. А все оттого, что… из-за этой… этой… — Казалось, она сейчас опять расплачется.

— Ну, ну, девочка, не надо! — шепотом уговаривала ее Мэри. — Ты расскажешь мне в другой раз.

— Нет, я хочу рассказать тебе сейчас, — истерически прокричала Несси, и слова полились стремительным потоком: — Я ведь в письме тебе ничего не объяснила. У нас в доме жила ужасная женщина, и она убежала с Мэтом в Америку.

Папа чуть с ума не сошел, и теперь он только и делает, что пьет с утра до ночи… И… ох, Мэри, он заставляет меня заниматься так много, что это меня совсем убьет. Не давай ему делать это, Мэри, пожалуйста! Ты спасешь меня от него, Мэри, да? — Иона умоляюще протянула руки к сестре.

Мэри стояла в каком-то оцепенении, пораженная тем, что услышала. Наконец она спросила медленно:

— Значит, отец переменился. Несси? Он уже не так добр к тебе, как бывало?

— Переменился ли он? Да ты его теперь и не узнаешь! Иногда мне страшно на него смотреть.

Когда он не пьян, он ходит, как во сне. Ты не поверишь, какая у нас здесь во всем перемена, — продолжала она, от волнения все больше повышая голос, и, ухватив сестру за руку, потащила ее в кухню. — Ты не поверишь, пока сама не увидишь. Вот смотри! Смотри, во что превратилась эта комната. — И она широко распахнула дверь, как бы желая наглядно показать всю громадную перемену в доме.