Замок княгини

Что ему стоит понять её и сделать все самому, без её просьб, вот так же гладить её, как только что, а потом и…

— Чего ты хочешь? — спросил её Дьян, и теперь его голос стал прохладным.

— Я не могу покинуть Изумрудный замок девственницей. Я… и не покину… Я спрыгну из окна высокой башни. Или потом… со скалы, когда никто не увидит, если ты не… Я клянусь, что это сделаю. Раз ты женился на мне, и здесь, в императорском замке, ты должен уважать наши обычаи, и выставлять на посмешище! — в глазах защипало, и слез вдруг стало так много, что они полились по щекам.

— Я думал, что знаю более или менее итсванские обычаи, — медленно, негромко сказал Дьян, — и считал, что не всё так страшно. Может, просто вы, Каюбы — семейство сумасшедших?

— Может быть, — не стала она спорить, глядя на него с мольбой, отчаянно, — но… я сказала тебе…

— Да. Ты сказала. Я услышал.

Он махнул расставленными пальцами правой руки, не прикасаясь к Кантане, и её бирюзовый жилет, плотно стягивающий фигуру, стек вниз яркими шелковыми лоскутами, словно располосованный пятью невидимыми ножами.

Она даже не отшатнулась, лишь удивленно глянула на лоскуты под ногами. Кажется, это было движение в верном направлении, даже если вся её одежда сейчас превратится в такие вот лоскутки.

Она не боялась. Чего уже бояться?..

Он не стал больше кромсать её одежду, лишь глянул вскользь, сердито, и куда-то сквозь неё. И больше ничего не говорил, просто подхватил на руки и отнес в спальню, положил на кровать.

Кантана боялась, что он передумает.

Нет. Пряжка на пояске послушалась одного движения его пальца, расстегнулась сразу, у самой Кантаны не получалось так быстро. Вообще, отчего-то её одежда, все её завязки, застежки, пояс — не служили ему преградой совсем, как не было их. Когда её ноги раздвинулись под напором его сильных и жестких колен, она закрыла глаза…

И когда это случилось, и она ощутила чужую жесткую плоть внутри себя, её ритмичные движения, медленные, а потом быстрые…

И вовсе не было больно.

Вот он остановился, замер глубоко в ней, потом выскользнул, и не шевелился, нависая — она не открывала глаз, ждала, что будет теперь.

Он поцеловал её в щёку, легонько, и отстранился теперь уже совсем, быстро встал с кровати.