Замок княгини

Да уж, привыкнуть к нахальным соддийским служанкам… или не служанкам… для итсванской лиры дело не простое.

— Ты должна сиять не меньше этих алмазов, — глядя на неё, спокойно сказала Мантина. — А твоя гордость и уверенность в себе должна весить побольше, чем та куча золотых дирров, которые эти алмазы стоят. Вот когда это случится, княгиня, тогда и увидишь, как тебе к лицу драгоценности Дьянов.

Кантана куснула себя за губу и отвела взгляд.

— Что ж, я подожду, — сказала она, — а пока убери это в футляр.

— Не убирай, — сказал князь.

Он стоял в дверях и смотрел на них.

Мантина тут же ушла. А князь приблизился к Кантане. Медленно.

— Ты огорчена? Что случилось? — он провел пальцем по её подбородку.

— Я не сияю, у меня нет гордости и уверенности, и я не достойна, — она с вызовом взглянула на него.

Ей бы хотелось, чтобы он возразил и начал утешать, хотя бы попытался, и в то же время, она была уверена, что он этого делать не станет.

Он и не стал. Зато негромко рассмеялся.

— Да. Ты просто растерялась.

Он не торопит. Какая щедрость. Он согласился, что она недостойна!

— Я тебе не нужна, поэтому могу осваиваться ещё сто лет?

— Сто лет? — он удивленно приподнял бровь, — ты ценишь себя столько низко?

Нет, определенно, соблазнять мужчину таки образом — понадобятся все двести лет. Его взгляд был мягок и спокоен, но без тени того интереса, который требовался.

И она дернула за узел платка, стащила его с головы. Распущенные волосы соблазнительны — кажется, так утверждала какая-то из теток.

— Я хочу это снять, — пробормотала она в ответ на его слегка недоуменный взгляд, — голова болит.

Дьян забрал у неё платок, бросил куда-то, поднес руки к её волосам, и… все шпильки выскочили разом, прилипнув головками-бусинками к его ладоням.

Интересное ощущение, так освобождаться от шпилек…

Он сгреб их в горсть и положил на столик, и тут же запустил обе руки в её волосы, пропуская между пальцев тяжелые гладкие пряди. И это было, пожалуй, приятно.

Вот если бы он не останавливался, и тогда…

— Погоди-ка, — он немного отодвинулся, взял диадему, ловко пропустил её между пальцами — она, как живая змейка, послушно и быстро скользнула в его руках, — и надел на Кантану, поправил её волосы, распределяя пряди, — так куда лучше. Так просто замечательно.