Замок княгини

Ведь во всех государственных земельных реестрах Итсваны Шайкотан давно не значится за ней.

— Это уже давно не моя земля, мой государь, — пояснила она кротко, — много лет назад я передала её мужу, по его настойчивой просьбе…

— Да, я знаю, — перебил он, — но вы оба не могли не знать, что это лишь формальный жест. На самом деле эта земля не передается.

— Я не знала, мой государь…

— Не знала? Это правда?.. — он смотрел исподлобья, очень внимательно. — Ты привязана к земле магией крови, лира. Твой муж утверждал, что использует замок как свою резиденцию для занятий научной магией, а также работами по приручению драконов.

Да, мы не возражали, чтобы в реестрах земля числилась за казной! Твой муж обратился с такой просьбой, и Магический Совет походатайствовал. И мы сочли возможным эту просьбу удовлетворить. Но правда в том, что он мог там распоряжаться лишь как муж законной владелицы. Лира?..

— Я поняла, мой государь, — сказала она тихо.

Хотя, по правде говоря, поняла она немного.

Привязана к земле? Магией крови? Тогда какой смысл был якобы отнимать у неё Шайкотан?..

Она плохо разбиралась в тонкостях применения законов, а в магии крови — еще хуже. Муж хотел исключить возможность её вмешательства в дела островов — но он мог бы просто попросить. Впрочем, да, иногда у неё просыпалось упрямство, и она могла настоять на том, что считала важным.

— Наверное, ты догадываешься, лира, о чем я попрошу тебя, как твой император? Готова ли ты служить империи и по возможности искупить тот огромный вред, который принес твой муж всему народу Итсваны?

— Мой государь, — тихо заговорила лира Кайра, но глаз не опустила.

 — Я бесконечно сожалею. Но, как я поняла, о делах моего мужа знал и совет магов, и ты тоже, мой государь. Зато я и дети не знали ничего. Разве мой муж не старался на благо империи?

Лиссар помрачнел еще больше.

— Старался, — признал он. — Мы не ставим ему в вину его дела. Лишь то, что он не сумел вести их скрытно, а это непростительная оплошность.

Настолько непростительная, что оправданий быть не может.

Действительно, возразить бела нечего. Совсем нечего.

— Да, мой государь, — она опустила голову. — Я понимаю.

— И я не могу закрыть глаза на случившееся и предоставить детям мага Каюба привилегии, которые допускает их происхождение, давая понять остальным подданным, что я не наказываю виноватых. Нам не удастся сделать вид, что ничего не случилось, лира.