Замок княгини

И ещё, идя за соддийкой, Кантана в который раз отметила сходство Шайтакана с княжеским замком в Касте. Нет, определённо, он не был его копией, но сходство, сходство! И мозаики, целиком покрывающие стены в этой, дальней части замка, тоже походили на кастанские. Теперь Кантана разглядывала их лишь на один предмет — за которыми может скрываться очередная дверь? В сущности, надо проверить все!

Стайку девушек они встретили, когда входили под низкую арку, тоже сплошь покрытую мозаикой. В Касте такая же вела к складам, здесь, значит, в купальню…

Мантина лишь слегка наклонила голову в приветствии, Кантана последовала её примеру, некоторые из девушек ответили тем же.

Они улыбались, переглядывались, с любопытством рассматривали Кантану. А та в очередной раз подумала, какие выразительные у них взгляды. Вот, её соддийка всего лишь взглянула, холодно и остро, и две девушки-хохотушки переглянулись будто бы иновато и дружно опустили глаза. А красивая, высокая блондинка негромко рассмеялась, она смотрела с мягким любопытством.

Ещё несколько мгновений — и они разошлись, Кантана шагнула в мягкую влажность купальни, Мантина прикрыла за ними дверь.

— Князь устроил это для тебя, — сказал она, — теперь вода здесь подогревается магией. В Содде нигде нет ничего подобного. Раньше, я слышала, у императора в замке была невиданная роскошь, и вода подавалась прямо во все спальни высокого семейства?

— Да, — Кантана кивнула, — но я, когда бывала в Итском замке, ходила в общую купальню.

Я ведь не принадлежу к высокому семейству. Здесь ничем не хуже, — она огляделась.

Никаких дверей и лабиринтов на стенах, вроде, было не видно, но что означает мозаичное изображение столика, уставленного яствами? А лестница, на которой сидит кошка и заглядывает в открытую книгу? Вдруг за ними тоже откроются двери?..

Если бы не было Мантины. Но она была, значит, следовало делать то, зачем они сюда явились — мыться.

Они вдвоём долго нежились в душистой, солоноватой горячей воде, потом соддийка занялась её волосами: втерла в них пахнущее сладкими цветами масло, потом смыла его жидким мылом.

Для массажа Кантане пришлось, обмотав голову полотенцем, растянуться на скамье. У соддийки были ловкие и умелые руки, которые гладили, разминали, втирали цветочное масло, и, совершенно отдавшись в их власть, Кантана закрыла глаза. И вздрогнула, когда вдруг на её плечо легла тяжелая мужская рука.

— Очнись, девочка. Надо поговорить.