Замок княгини

Судейские все расположились за длинным столом, и только маг, в синем шелковой костюме и с большим серебряным медальоном на груди расположился отдельно, сбоку. С другой стороны судейского стола, прямо напротив места мага, на невысоком постаменте стояло большое резное кресло, никем не занятое.

Ардай шутливо толкнул Кантану локтем, показал на кресло:

— Разрешишь мне там посидеть? Почти императорский трон.

— С чего ты взял, что я могу? — она улыбнулась.

— А кто же ещё?.. Ну что, давай? — он протянул руку, и Кантана, которая всё это время прижимала заветный камень к груди, положила его на ладонь Ардая.

Ему доверять было легко.

И сразу спокойствие закончилось. Чувства нахлынули, смешались, как какофония звуков, как мешанина из разной вкусной еды, которую смешали, и получились помои. Сначала Кантана испугалась. Что никогда не сумеет в этом разобраться. Надо было просто поговорить с подсудимым наедине! Почему она сразу не догадалась? Ардай считает, что если она потребует, с ней согласятся, она владетельница…

Ардай был напряжён и озабочен, Мантина — тоже, и ещё недовольна, ей не нравилось происходящее.

Надо же, а ведь не возражала, и помогает. Надо отстраниться от них обоих.

Сдаться она всегда успеет. Надо отстраниться…

Она постаралась сосредоточиться на женщинах, стоящих перед судьями. Та, которая громко говорила и молила о справедливости, была сущий страх, противный скрежет, другая — злость, крик и уксус, в который добавили горького… такое горькое снадобье имелось в лекарском сундучке отца.

И обе они, помимо этих главных чувств, были приправлены ещё множеством другого, разного, оно покалывало, почесывало, рассыпало мурашки по коже, будило воспоминания. Как же неприятно…

Однако, если не спеша подумать, можно разобраться, что к чему, можно понять эти ощущения, вспомнив свои собственные, давние, похожие. Боль, обиду, любопытство, ревность, желание уязвить, наказать и отомстить, и много чего ещё, к чему ниточки тянулись в самые разные моменты её жизни, даже в самое раннее детство…

Можно понять, совершенно понять и этих женщин, и вообще всех в этом зале.

Но только это долго, трудно и не хочется. Это против природы, против законов Провидения и человеческих — вторгаться в чужие души! Зачем это ей?!

Остальные, всё люди в зале — это было большей частью любопытство, тоже приправленное разным, чем-то таким, что будило воспоминания о запахах благовоний, специй и уборной вперемешку.