Замок княгини

Кантана уже не раз оценила её умение держаться, научиться бы тоже так…

Где-то на полдороги им навстречу вышел маг Годан, он улыбался и был сама приветливость:

— Здравствуй, девочка моя! Государь позволил нам приватно поговорить. Отошли посторонних, — он зыркнул в сторону соддийки.

— Мой князь не позволяет моей княгине приватно с тобой разговаривать, уважаемый лир, — сказала Мантина раньше, чем Кантана нашлась с ответом, — я не помешаю вам. Считай, что я тоже её любимая зверушка.

Ещё одна «любимая зверушка» с любопытством выглядывала из-за хозяйкиного плаща.

 Маг Годан поморщился и ушёл, а на руке Кантаны потяжелел и слегка нагрелся браслет, выданный накануне магом Трейном. Точно такой же был у Мантины, и она тоже потрясла рукой, ощутив сигналы магического воздействия. Что ж, иного от мага Годана трудно было бы ожидать.

— Эти артефакты надёжно отсекут от вас большую часть магии, — с этими словами лир Трейн вручал им браслеты. — Они нагреется и станут тяжелее, если воздействие будет.

— Но зачем он Мантине, если соддийцы нечувствительны к магии? — удивилась тогда Кантана.

— Разумеется, но тут несколько иное. Эти браслеты не дадут воздействовать на пространство вокруг вас. Например, вас невозможно будет случайно затолкнуть в портал, он схлопнется. Отличные и весьма дорогие артефакты, полезные и соддийцам тоже. Помнится, князь Дьян заплатил за них очень дорого.

Аргумент с порталом произвел на Кантану впечатление, она пообещала себе ни за что не снимать в Хаддарде этот браслет.

И вот, пожалуйста, он уже оказался полезен.

— Здесь, лиры, — секретарь остановился перед высокими, с вызолоченным узором дверями, ведущими в императорский кабинет. — Нам дадут знать, когда зайти. Я ненадолго вас оставлю…

Кантана и соддийка остались стоять перед закрытыми дверями. В довольно просторной комнате был ковёр на полу, картины на стенах и роскошная люстра на потолке. И больше ничего. Впрочем, нет, ещё часы на стене. Часы тикали, затейливо выгнутая стрелка медленно плыла по белоснежному циферблату, каждые десять минут часы издавали негромкий, мелодичный звон, как будто миниатюрным молоточком ударяли по серебряному колокольчику.

Один удар колокольчика, второй, третий…

Потом Кантана перестала считать. Стараясь оставаться безучастной — хотя придворный этикет предписывал в любой ситуации изображать радость и удовольствие, — она злилась всё больше. Чего от неё хотят? Ночевать в Хаддарде она не останется ни при каких условиях.