По укрытой белым атласом коже на руках бегут мурашки.
Он заходит тяжелым шагом, за ним – Бекир. На обоих я не смотрю. Вниз. Как папа и хотел всегда.
Потише. Покорней. Приличней.
Он говорит формальные, сейчас кажущиеся бессмысленными, правильные слова. Я приподнимаю разрисованные хной руки, чтобы не мешать надеть красивый, исполненный специально для меня ювелиром, свадебный пояс.
Дальше я должна поблагодарить папу за всё добро, которое он для меня сделал, и извиниться за прегрешения, которые наверняка есть у всех детей перед родителями, потому что сегодня я не просто выхожу замуж, а меняю семью.
Но язык не повернулся бы. Да и папа не настаивает.
Я давно не называю его любимый бабасы даже в голове. Это осознание делает почти так же больно, как напоминание о его предательстве.
– Можно мы с Айлин несколько минут наедине поговорим? – От произнесенной громко и уверено просьбы брата я даже пугаюсь. Вскидываю взгляд, смотрю в лицо внимательно.
Бекир выглядит решительным, но далеко не таким счастливым и гордым, как я представляла раньше.
Мама опускает взгляд, кивает. Папа, чуть подумав, тоже идет к двери.
Мы остаемся вдвоем.
Я знаю, что в платье лучше не садиться, чтобы не помять, но силы по-прежнему выкапывают из меня ручейками, поэтому опускаюсь на край уже не своей кровати.
Мои вещи собраны и отвезены в новый дом. Вечером я поеду в него же. Через полтора часа стану Салмановой. Навсегда. Или пока ему не надоем.
Смотрю на красивый букет, который не может порадовать. Чувствую, что атмосфера накаляется.
Воспринимаю это на свой счет. Ищу причину в своем поведении.
Думаю: что я еще должна сделать? Я же уже со всем согласилась… Позвольте хотя бы на похоронах своих не смеяться.
От жалости к себе же сжимается горло, но слабой быть при Бекире не хочется. Прокашливаюсь."
"Он шагает ближе. Неожиданно для меня приседает. Сжимает своими руками мои запястья, заглядывает в лицо снизу.
– Айка…
Зовет, а я не могу успокоить вдруг задрожавшую нижнюю губу.
Не хочу я замуж.
Не хочу я так.
Он гладит тонкую кожу там, где бьется пульс. Я прилагаю последние силы, чтобы успокоиться.
Мельком смотрю в его лицо. Оно живое. Без осуждения. Как будто он наконец-то опустил стекло, которое стояло между нами все эти дни.
– Айдар-бей – хороший человек. Он тебе плохо не сделает.
Выть хочется. И хотя бы не слышать это имя до никаха. Дергаю руки, Бекир придерживает. Вздыхает, двигается еще ближе:
– Ты ему сильно приглянулась, видно же.
