Я знаю, что первый раз у Лейлы с Азаматом случился после свадьбы. И я знаю, что у подруги всё было именно так, как мечтала. А сама, боюсь, умоюсь слезами.
Выездная церемония сводится к тому, что мы просто вдвоем подписываем привезенные работницей ЗАГСа бумажки.
Я становлюсь Салмановой.
Это уже не вызывает слишком бурной реакции. Какая разница, если я себя ему в мечети отдала?
Айдар отказывается танцевать, веселиться, на все реагирует легким взмахом руки. Ко мне тоже в какой-то момент просто перестают подходить.
Подозреваю, мы войдем в историю как новобрачные, больше напоминающие истуканов.
Но это – меньшая моя проблема.
Я непроизвольно то и дело кручу кольцо с большим, тяжелым камнем на пальце. Это мой махр. Очень щедрый. Которому я не могу радоваться.
Одновременно жду конца мучений и надеюсь, что этот конец будет оттянут, потому что за мучением толпой в мою жизнь придет мучение уединением. Я старательно отгоняю от себя картинки, как пройдет эта ночь. Не жду ничего хорошего.
Однажды Айдар кладет руку на наш с ним стол довольно близко ко мне.
И меня дрожь пробирает, потому что его пальцы всё такие же красивые. Он весь красивый, вкусно пахнет, опрятен, наверняка умел, но мне плохо от мысли, что я подписалась во всем ему подчиняться. Мне нужно больше. Намного.
Он перебирает пальцами, они соскальзывают вниз, я непроизвольно поднимаю глаза на мужа. Он тоже смотрит. Как долго – не знаю. Но даже стыдиться не могу. Просто отмечаю, что зрачки большие, радужек почти не видно. Он внимательный, вдумчивый.
А я, наверное, всё это время должна была наедаться подарочными фруктами, чтобы отдаваться потом с большим усердием.
– Устала? – Его вопрос колет иглой. Муж хочет услышать «да», но это не забота. А я осознаю, что оказалась в мире, где нет правильных ответов. На каждом шагу – ловушки.
Где теперь будет находиться мой островок безопасности с розовыми стенами и спрятанными в сундук куклами?
– Да…
Решаюсь, что лучше быстро пережить, чем растягивать. Салманов прикрывает на секунду глаза.
Это его кивок.
Поднимает руку, подзывая распорядителя нашей провальной свадьбы. Просит о чем-то, тот кивает и быстро начинает говорить в микрофон.
""Молодожены собираются домой, но гости могут продолжать праздновать хоть до утра"".
Уверена, никто не станет.
Не представляю, что сегодня вечером будет дома. Тихо, громко? Мама будет смеяться или плакать?
Я бы с ней поплакала, наверное…
Но запрещаю себе об этом думать. Айдар встает и подает мне руку, я снова хватаюсь.
