Замуж за незнакомца

Опасное ощущение, но ничего не могу с ним поделать.

– Скажем, не всякая красавица захотела бы быть с ним, – в её словах много скрытых смыслов, часть из которых я понимаю. – Ты, наверное, очень смелая девочка. Либо у тебя не было выбора.

– Какое тонкое замечание, – с губ срывается лёгкий смешок. Маша действительно очень проницательная, никуда не спрятаться.

– Кирюша – тяжёлый мальчик, – Маша грузно садится на стул, разравнивает складки на тряпочке, смотрит в окно.

– Мужчина он ещё более тяжёлый, – пожимаю плечами и выключаю воду.

Кирилл – слишком сложный, а ещё его фамилия, память об отце и кровавый след, который Олег Раевский оставил за собой в наследство сыновьям, – всё это не для каждой. Я ведь сама никогда бы по доброй воле не связалась с ним, но уж как вышло, теперь поздно.

Обо всём этом молчу. Эта информация и подробности нашего брака не для чужих ушей.

– Я Кирилла с рождения знаю. Когда-то он был мягким мальчиком, – в голосе проскальзывает нежность. – Сейчас в это очень трудно поверить, но Кирилл не всегда был таким жёстким.

– Я верю, – вспоминаю следы на его спине и рассказы про его отца и его методы воспитания.

Не знаю, почему эту, в сущности, чужую женщину вообще волнуют такие моменты, но я киваю. Да, ко мне Кирилл добр, хоть в большинстве своём закрыт в своей раковине, закован в броню, через которую пробиваются только плотское желание, страсть и забота. Но, как мне кажется, для Кирилла уже этого – много.

– У меня был сын, – говорит вдруг Маша, и взгляд её направлен внутрь себя.

– Ему было всего девятнадцать, когда он решил, что очень крутой, способный свернуть горы. Он… связался с плохой компанией.

Обычно с этого начинаются самые болезненные истории. Я задерживаю дыхание, слушаю.

– Они закладки какие-то искали, наркотики, – поясняет Маша. – Мой Славик был наивным дурачком, его подсадили на эту гадость. Я боролась, почти всё продала, чтобы его из этого дурмана вытащить: квартиру, машину мужа, дачу. Всё, но… не помогало. Ничегошеньки не помогало, – Маша тяжело вздыхает, украдкой вытирает слёзы.

Маша всхлипывает, как-то очень по-детски, барабанит пальцами по столу. Мне хочется её обнять, но и прикоснуться к человеку, нырнувшему в своё горе, страшно.

– Кирилл мне, как сын. Я очень его люблю.

Молчу.