Замуж за варвара, или Монашка на выданье

– Знаю, – спокойно ответил ворон.

– И тем не менее вы не казнили кахали на месте. Клятвопреступница не только осталась на свободе, но и сопровождала вас в путешествии.

На этот раз в голосе Эда прозвучало что-то похожее на раскаяние. А я совсем остолбенела. Учитель?! Буревестник – учитель Эда?

– В таком случае вы понимаете, что подобная… незрелость не может оставаться безнаказанной?

– Хорошо. Полагаем, вам понравится должность куратора новоприбывших магов.

– Нет! – вырвалось у Эда.

– Да, – с каким-то мрачным удовлетворением ответил Буревестник.

– Что ж, в таком случае я попрошу выйти в центр зала Ясмину Найтэри, нареченную последней хозяйкой Фридой.

С лавки поднялась рабыня и приблизилась к нам.

– Это правда, что ваш отец, пытаясь защитить вас, попал на остров Синтар? – спросил Буревестник, не предлагая, однако, сесть на место свидетеля.

– Правда, – ответила она.

– Вы знаете, что Прал иг Сивар, желая заполучить вас в жены, убил вашего жениха и ранил отца?

– Я предполагала, – проговорила Фрида едва слышно.

– Согласитесь ли вы применить свой дар во благо и обучаться за гранью, здесь, в течение года, а затем стать одной из приспешников Шести Старцев в мире Эливиона?

– Мой дар приносит одни беды.

– В этот раз он принесет добро. Мы освободим Фаридаха Найтэри из заключения и поможем восстановить его здоровье.

Не сдержавшись, Фрида радостно улыбнулась.

– Тогда я готова учиться. Лишь бы отец получил свободу и мог доживать старость в спокойствии.

Буревестник немного помолчал, оглянулся на присяжных, словно прислушиваясь к ним, затем громко объявил:

Его рука, спрятанная под широким длинным рукавом, коснулась плеча девушки и соскользнула по ее лопаткам. На пол посыпался песок, совсем как тот, что наполнял недавно чаши моих весов.

– Помилована, – шепнули несколько голосов в моей голове. – Станет ученицей Эдварда.

– Вы свободны, – громогласно объявил Буревестник, обращаясь к ворону.

Эдвард слегка поклонился и, подхватив растерянную Ясмину под локоток, шагнул в пустоту, растворяясь у нас на глазах.

Мой взгляд невольно зацепился за весы с песком, и на душе стало грустно. Очень хотелось верить, что добрая часть меня победила злую.

– В центр зала приглашаются обвиняемые, – громче прежнего оповестил Буревестник, отрывая меня от тягостных дум. – Прошу полной тишины в зале. Это касается и ваших мыслей.