Замуж за варвара, или Монашка на выданье

Прошу присяжных объявить имена.

– Прал иг Сивар, – не голос, а шелест у меня в голове.

– Вильям Эйдинбергский, – вторил другой голос первому.

– Сильва иг Тармон, – донеслось, словно издалека.

– Раен иг Сивар, – совсем шепот, на грани слышимости.

Они вышли в центр. Четверо людей, увязших в интригах и преступлениях, потерявших моральный облик, безбоязненно сломавших границы дозволенного. Те, кто уничтожил десятки, если не сотни судеб, топтал надежды и шел к цели напролом.

Глядя на их искаженные страхом лица, вдруг совершенно некстати подумала: смогла бы я снова взять кинжал и всадить его в Раена? Не знаю.

Весы справедливости покачнулись и встали немного ровнее прежнего. Засчитали мои злые мысли и неумение прощать врагов. А я и сама не знала, что способна на подобные поступки. Да вот же – вышла замуж за варвара, и понеслось…

– Обвиняемые, выйдите в центр зала для объявления приговора!

Старческий, царапающий слух голос разлетелся по помещению, оставляя странное эхо в виде затихающего слова «справедливость».

– Согласны ли вы с предъявленными вам сегодня обвинениями?

Другой голос, более приятный на слух. Только стоило ему замолчать, как начала болеть голова.

Тетушка Сильва картинно упала на колени, прижала руки к груди и, откинув голову, беззвучно зарыдала. Видимо, голос им не вернули, как и всем остальным.

– Ваши мысли для нас громче произнесенных слов.

Третий голос, от которого вдруг захотелось плакать. В душе появилась вселенская тоска, я даже носом шмыгнула.

– Они не раскаиваются.

Мне показалось, что этот голос принадлежал пожилой женщине. Тихий, ласковый, усыпляющий.

– Синтар! – громкий, уверенный голос. Подавляющий.

– Приговор окончательный, – снова заговорил первый. – Пожизненное заключение без права помилования!

А эхо унесло к потолку затихающее слово «правосудие».

– Да будет так! – Буревестник встал ближе к присяжным. – Имена пособников заговорщиков будут переданы Габриэлле Эйдинбергской для вынесения им соразмерного наказания в Эливионе.

С последними словами Буревестника я почувствовала свободу в руках и ногах, и тут же попыталась встать. В это же время ко мне рванулся Раен. Сжимая небольшой кинжал из карашарской стали, он прокричал «Будь ты проклята!» и метнул оружие мне в грудь. Не знаю, сработали бы защитные заклинания этого места, но нечто другое случилось быстрее.