Замуж за варвара, или Монашка на выданье

Решив, что ворон нашел постоялый двор, я выломал замок калитки и направился к дому. Стукнув пару раз сапогом и не дождавшись приглашения войти, зашел сам. Зверь внутри рвался на волю. Пришлось подавить его, чувствуя новый приступ боли.

Стоило шагнуть в помещение, как навалилась темнота.

– Эй! – крикнул я. – Есть кто?

В коридоре зажглись сразу несколько магических светильников.

– Слушаюсь васа, – проговорил пожилой смуглый мужчина, облаченный в хастарийские одежды. – Как вам угодно? Что вас изволить?

– Номер, – ответил, сверля собеседника недобрым взглядом.

– Моя васа проводить, – поклонился мужчина и направился в сторону лестницы. – За мноя. Иди-иди.

Мне открыли двери в бедно обставленную комнатку с одной кроватью в центре. У стены напротив стояли старые на вид шкаф и стул. Больше мебели не нашлось.

– Я послать са лекарь, – продолжил мужчина, стоя на пороге. – Послать жену васа. Она застелить и кормить. Тирисать серебра будет.

– Много, – сразу предупредил я.

Старик поджал губы, но кивнул.

– И вот еще что… – Я уложил Эда на грязный засаленный матрас и, повернувшись, взглянул на хозяина постоялого двора. – Не разочаровывай меня, старик. Я этого не люблю.

Знаю, что глаза мои в этот момент светились красным. Волк чуял опасность, чуял ложь и снова вышел наружу.

– Висе сделать! В лучший вида! – затараторил мужчина, отступая.

Дверь закрылась, и я прислушался к сбитому, надорванному дыханию спешащего прочь старика.

– Предаст, – шепнул Эд, приоткрыв глаза.

– Увидим, – пожал плечами я. – Как ты?

– Передумал умирать. – Он прокашлялся, нервно облизнул пересохшие губы и заговорил снова: – Где Ругх?

– Гиблое место, – кивнул Эд. – Ругх чувствует, что дело – дрянь.

– Спи, – посоветовал я, приближаясь к единственному окну. – Старик напуган и хочет жить. Есть шанс, что приведет помощь.

– Хорошо бы про постель не забыл.

– Это от нас с тобой, а не от матраса, – хмыкнул я и повторил: – Спи.

Волк внутри клокотал от голода и злости. Ему нравилась рыжая ученица монашек. Страстная, гордая, нежная и ранимая. Он хотел вернуть свое. Я понимал его, как никто, но эмоции зверя мешали думать, мешали принимать правильные решения.

С силой ударив кулаком по стене, я рыкнул, глядя на зарождающийся рассвет за окном.

– Светает, – сказал сам себе.